Книга Никому не говори, страница 51 – Марина Зимняя

Кое-как мне удается оттолкнуть одного из моих конвоиров. Мой локоть врезается ей в живот, заставляя ослабить хватку. Вырывав руку луплю кулаком по лицу вторую пиявку, но третья снова хватает меня за волосы, заставляя громко вскрикнуть от боли.

Я снова на земле, но на этот раз лицом вниз. Девки лупят меня молча. В безветренном воздухе слышны лишь звуки ударов и их сбившиеся дыхания.

— Лицо не трогать! — визг Виталины режет слух острой бритвой. — Хватит!! Достаточно… — звучит спокойнее и на тон ниже.

Твари тут же реагируют на ее приказ оставляя меня в покое.

Все тело ломит от жуткой боли. Кажется, на мне не осталось ни одного живого места. Спина, живот, ноги, руки и даже грудь будто одна сплошная гематома. Кожа головы горит огнем словно с меня только что сняли скальп. Переворачиваюсь на спину, широко распахнув глаза. Их режет от песка, как от соли. По ясному небу плывут перистые облака, пытаюсь сфокусировать взгляд на белой полосе, оставляемой самолетом. Осторожно нащупываю кусок стекла, который выхватил мой взгляд, когда я летела на землю. Я заприметила его за доли секунды, но схватить не смогла. Скребу пальцами по земле, острые края осколка впиваются в кожу.

— Ну как ты? — надо мной склоняется Вита. На ее лице нарисовано ложное волнение. — Девочки, вы похоже переборщили! — произносит взволнованно, но это волнение лишь игра, ее выдают, искрящиеся счастьем глаза. — Извини, они немного перегнули, — подает мне руку она.

Игнорируя ее жест поднимаюсь с земли, держа на мушке притаившуюся у ветхого забора троицу. На Виту поглядываю боковым зрением. Осколок режет ладонь, но я по-прежнему крепко сжимаю его.

— Вообще-то, ты меня разочаровала, — надув губы, гундосит Виталина.

Я все еще не восстановила дыхание, рука прижимается к животу, пульсирующему от боли.

— Я думала, ты будешь сражаться как амазонка, а ты сразу свалилась как куль с мукой. Спортсменка… — хмыкает она, — получается без оружия, ты ничего не можешь.

— Ходи и оборачивайся, сука, — мой голос совсем на себя не похож, но я и не пытаюсь придавать ему грозной тональности. Адская боль продолжает прошивать мое тело.

— Аха-ха-ха-ха-ха!!! Чего ты там пищишь⁈ Девочки, вы слышали, она мне угрожает? — продолжает покатываться со смеху эта дура.

Делаю резкий выпад в ее сторону и обхватив локтем шею, прижимаю к себе. Грязное стекло касается ее щеки. Она выше меня на полголовы, да еще на своих ходулях, но мне удается зафиксировать ее в совершенно неудобном для нее положении.

Троица стоит у забора, не решаясь сдвинуться с места.

— Отпусти ее! — выкрикивает, кажется Ника.

Вита скосив взгляд на зеленое бутылочное стекло, похоже забыла, как дышать, вся замерла в немом ожидании.

— Полегче, Вебер! — голос Мамая звучит откуда-то из-за забора. Ржавая калитка скрипит, привлекая к себе всеобщее внимание. Мамай заходит во двор.

— Пусти, дура, — пытается шипеть Вита.

Ее тело словно одеревенело, она стоит согнувшись в три погибели и еле дышит. Я же, больше не чувствую боли, сжимаю ее еще крепче, но на стекло стараюсь не давить.

— Я тут кинчик снял, — улыбается Мамай редкозубой улыбкой и делает взмах трубкой. — Девки, ну и жесткач вы тут устроили. Не зря физ-ру прогулял. Ой, не зря! Отпусти ее, Вебер. Нахер тебе проблемы? Если что, у меня все зафиксировано. Хоть щас в ментовку побои снимать.