Книга Никому не говори, страница 37 – Марина Зимняя

Немного поодаль от меня сидят мои одноклассницы, судя по их внешнему виду, они не жалуют треники и кроссы.

— Давай позовем?

— Да ну.

— Ну, а что? Нам два года учиться вместе.

Одна из девчонок двигается ко мне.

— Джерен, мы хотим собраться завтра у Мира. Ты с нами? — смотрит на меня приторно улыбаясь.

— Я завтра в город.

Рядом со мной, на лавку падает Мирослав. Он весь взмокший, но улыбается так, словно чувствует себя неотразимым. Он закидывает руку мне за плечи и притягивает к себе. Веду плечами, высвобождаясь, отодвигаюсь, всем видом показывая, что трогать меня не стоит.

— Девчонки позвали тебя?

Неожиданно ему в голову прилетает баскетбольный мяч. Парень заваливается за лавку, ударяясь затылком об стену.

— Полунин! — орет психованный физрук.

Мирослав подскакивает и подхватив мяч несется на середину зала, где физрук во всю отчитывает Колхозника не стесняясь в выражениях.

Спустя минуту, Колхозник падает на лавку рядом со мной.

Девки помчались вслед за подбитым Казанова в медпункт, поэтому я сижу одна.

— Он уже звал тебя к себе?

— Тебе то что?

— Если позовет, не ходи.

— Тебя спросить нужно? — поворачиваюсь к нему, смотрю на слегка раскрасневшееся лицо и влажную челку.

Колхозник пристально на меня смотрит, сглатывает, не отводя взгляда от моего лица, чертит зубами по нижней губе, на мгновенье оставляя на ней бледные следы. Смотрю на него так же пристально. Пусть он первый отведет взгляд. От чего-то чувствую легкое покалывание и тепло на щеках.

Да чего ты пялишься? Не смотри на меня! — хочется возмутиться, но я молчу, стараясь не раскрыть свое из неоткуда взявшееся смущение.

— Чего расселся, Полунин⁈

Меня спасает вопль физрука.

— Не ходи, — произносит он, поднимаясь с места. Отворачивается и идет в центр зала.

День кажется бесконечным. Чувствую полное равнодушие ко всему, что меня сейчас окружает. Не знаю, что я буду делать здесь целых два года. Может еще не поздно подать документы в какой-нибудь колледж? Мне вообще все равно куда, но я понимаю, что мне нужно приобрести профессию, чтобы стать самостоятельной. Жаль, что отец не позволит мне уйти из школы. Его дочь не может учиться в какой-нибудь бурсе. Она должна получить высшее образование и точка. Он просто помешан на этом. И не важно, что это образование будет липовым, ведь не быть мне никогда академиком. Отцу важны бумажки. По его мнению, так он исполнит свой родительский долг, прежде чем полностью снимет меня с содержания.

Как это отвратительно звучит «снять с содержания». Иногда мне кажется, что родив детей, мои родители перепутали понятия воспитание с понятием дрессировка.

Убираю тетрадь в рюкзак, готовясь покинуть класс. Последний урок был самым длинным и нудным. Но именно на нем мне удалось как следует рассмотреть всех одноклассников и составить у себя в голове их психологические портреты. Пацаны мало чем отличаются от Кулака, Цыпы и Голика, плюс минус все одинаковые, в этом классе есть даже Волька, но зовут его Петя Петюнов. Девки все аля крыса Мухина, на уме одни шмотки, да разговоры: маникюр, макияж, бровки, реснички… Есть правда одна ни на кого не похожая. С ней никто не общается, а она и не ищет общения. Только посматривает исподтишка на звезданутого Мирослава и отвечает на каждом уроке так, словно она не человек, а компьютер.