Книга После развода с предателем, страница 76 – Адалин Черно

— А ты помогаешь, — огрызаюсь я. — Прекрасно умеешь превращать жизнь в клетку.

Он делает шаг ближе, и мне кажется, что кухня становится меньше. Сужается до его размеров. Сейчас, когда он так близко, мне кажется, что здесь места и хватит-то только для меня и него.

— Клетка — это твоя квартира, Оля, — его голос низкий, спокойный, но в нем звенит сталь. — Там тебе неизвестно, чего ждать. А здесь ты защищена.

— Защищена или пленена? — спрашиваю я, поднимая на него взгляд.

Он молчит, а потом подходит ближе, садится напротив. Локти кладет на стол, пальцами касается стакана с водой, который стоит между нами, отпивает.

— Оля… я делаю это не для того, чтобы потешить свое самолюбие или что-то в этом роде.

— А для чего?

— Я хочу тебя защитить. Ты мне нравишься. И мне невыносимо думать, что кто-то может тебе навредить, а я могу помочь, но ничего не делаю. Я все ждал, когда же ты сама поймешь. Но, похоже, ждать я больше не хочу.

Он поднимается из-за стола и встает совсем рядом. Я чувствую его дыхание, запах его парфюма, и меня бросает то в жар, то в холод.

— Мне надоело ждать, — шепчет он, и в его глазах нет ни капли сомнения.

Его слова повисают в воздухе между нами. "Мне надоело ждать".

Я смотрю на него снизу вверх, и сердце колотится так громко, что кажется, он должен это слышать. Тимур стоит слишком близко, его руки лежат на столе по обеим сторонам от меня, окутывая меня со всех сторон, как в кокон. И я действительно чувствую себя в ловушке — не только здесь, на этой кухне, но и вообще в его доме, в его жизни.

— Тимур... — начинаю, но он наклоняется ближе.

— Не думай сейчас, — его голос тихий, хриплый. — Просто... позволь мне.

Что именно позволить я не понимаю. Ровно до того момента, пока его губы не касаются моих. Я замираю. Застываю изваянием и оцениваю, насколько опасной является ситуация.

Его мягкий, осторожный поцелуй сбивает меня с толку. Совсем не этого я ожидала от человека, который час назад приставил ко мне охрану. Он не принуждает. Целует с напором, но оставляет частичку свободы и выбора. И это обескураживает еще сильнее.

Поначалу я не отстраняюсь. А потом попросту не могу. Слишком долго я была одна, слишком долго никто так меня не целовал. Мои руки непроизвольно скользят по его груди. Я чувствую под ладонями твердые мышцы и учащенное дыхание. Такое же, как и мое. В унисон.

Когда он отстраняется, я открываю глаза и вижу в его взгляде что-то, чего раньше не замечала. Уязвимость. Словно под всей этой уверенностью и властностью скрывается человек, который тоже чего-то боится.

— Я не знаю, кто ты, — шепчу я. — Я думала, что знаю, но...

— Я тот же, кем был вчера, — отвечает он, но в его голосе я слышу что-то еще. — Просто ты видишь больше.

— И что я вижу? — спрашиваю, хотя боюсь ответа.

Он молчит несколько секунд, его пальцы касаются моей щеки.

— Человека, который не привык проигрывать. И который не собирается проигрывать тебя.

Дрожь пробегает по спине. Это не романтическое признание — это предупреждение. Или обещание. Или угроза. Я не могу понять. Он меня запутывает. В один момент я хочу ему довериться, а в другой убежать.

— А если я не хочу быть выигрышем в твоей игре?

Его рука замирает у моего лица.

— Тогда придется тебя переубедить, — говорит он просто, словно обсуждает погоду.