Книга Долгая дорога к тебе, страница 107 – Татьяна Рябинина

— Ну нет, конечно. — Тим раздраженно дернул уголком рта. — Истерика была знатная. Так хорошо продумала, и вдруг все пошло по звезде. И пацан ее сдал, и Ринат из дома ушел, и Ванечка бортанул. Ну никак не могла она этого вытерпеть — что Рин с твоей дочкой встречается. А то, что она еще и Ванькина, — вообще абзац.

— Данька боялась, что у них с Ринатом ничего не выйдет. Из-за всего этого.

— Да ну, нет, конечно. Не знаю, что там у них дальше получится, но сейчас все будет в порядке. Я уверен.

Глава 61

Дарина

— Ой, а расскажи, какой он? — Ника улыбается так, что невозможно не улыбнуться в ответ. — У тебя фотка есть?

Открываю галерею в телефоне, показываю фотки Рината.

— Какой симпотный! — Она показывает большой палец. — Класс! Тоже в одиннадцатом? Или уже закончил?

— В одиннадцатом. Рядом с Тавриком живет.

— Таврик — это что? — Ника сдвигает брови, лоб забавно морщится. Как у щенка шарпея.

— Таврический сад. В центре.

— Ты не удивляйся, я Питер плохо знаю. Родители развелись, когда мне пять лет было, а бабуня — папина мама. Приезжали к ней с мамой раза три с тех пор. А теперь вот… целый год придется у нее жить. А может, и больше. Если захочу остаться и поступлю куда-нибудь.

Мы трещим, как две сороки, перескакиваем с одного на другое, на третье.

— Ой! — спохватывается Ника, посмотрев на часы. — Уже почти три. Ничего себе мы подвисли! Бабуня там уже, наверно, на ушах скачет.

Я прыскаю в кулак, представив, как ее бабушка, наверняка вся такая седая и благообразная дама, скачет по квартире вверх тормашками.

Выходим из пекарни, прощаемся до завтра. Иду домой, все еще с улыбой до плеч.

Так вообще бывает? Не успела чего-то попросить, а тебе уже дали? Я к такому не привыкла. Наверно, начала бы думать, в чем засада, но не хочется. Пусть наконец повезет. С Ринатом же повезло.

Глажу капибару на сумке, и та словно подмигивает.

Просто имба! Назову ее Плюшей.

Надо же, а ведь шла утром в школу, как на каторгу. До чего же не хотелось! Конец лета пролетел так быстро, что и не заметила, как подкатил сентябрь. Снова подрывайся с утра пораньше, снова уроки и прочая хрень. И с Ринатом будем видеться реже. Одно хорошо — занятия в студии начнутся, уже завтра первое.

Перед линейкой собирались в классе — нашем химкабинете. Когда вошла, Кулька трындела с Петрицкой и ее подружками. Посмотрела на меня, отвернулась. Будто смертельно обиженная. Может, и правда так конкретно бомбануло, когда я ее послала?

Ну и ладно, хрен с ней.

Пошла на свое старое место, где в прошлом году сидели. Теперь одна. Ужас как противно. Кулька, разумеется, с Петрицкой. Та раньше сидела с Пашкой Ромашиным, но он перешел в другую школу.

Пошли на линейку, и снова я как прокаженная. У нас вообще класс недружный, все парочками-троечками. Пока были с Кулькой, это особо не парило.

— Это одиннадцатый «а»? — спросила какая-то девчонка с двумя хвостиками.

— Да, малая, — выпятив губу, ответил Леха Сабельник с высоты своих ста девяноста. — А тебе чего? Потеряла кого?

Она и правда выглядела от силы восьмиклассницей — маленькая, даже ниже меня ростом, худенькая, да еще хвостики эти малышовые. И сарафанчик в клеточку. И капибара плюшевая на обвесе. Хотя капибара прикольная.

— Да я новенькая, — сказала девчонка и улыбнулась во весь рот.