Онлайн книга «Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир»
|
Он усмехается, всем своим видом показывая, что презирает… — А дальше я решу, чего ты стоишь, Алина… Ты взялась играть с опасным человеком… Наивная… Я больше не тот Рустам, кто плясал под твою дудку… — его лицо становится хищным и обостренным, — и только мне решать, когда и как это закончится… К тому же… — снова усмехается, — уверена, что так уж тебе противны мои прикосновения? Сколько мужиков у тебя было? Не желаешь сравнить? Я смотрю на него… Сердце разрывается на сто тысяч осколков. Сравнивать не с кем… Он думает, что у меня были мужчины. Что эти пять лет я с кем-то спала, чему-то научилась, кого-то целовала, под кем-то стонала. А я... Я не была ни с кем. Ни одного мужчины после него... И ведь почему? Так ярко было с ним, что другие померкли? Так много он значил? Тот, кто даже не искал меня. Кто женился на другой. Кто сделал меня «излишком». Горькая усмешка поднимается изнутри, кривит губы. — Чему ты усмехаешься? — он замечает. Всегда замечает. Острый, как лезвие. — Ничему, — шепчу я. — Просто... бери. Я же твой подарок. Он смотрит еще секунду, изучает мое лицо, ищет подвох. Не находит. Или находит, но ему все равно… А потом его губы находят мои. Это не поцелуй. Это наказание. Это голод… Это пять лет разлуки, сжавшиеся в одно мгновение. Он целует жестко, требовательно, его язык врывается в мой рот, его руки впиваются в мои волосы, запрокидывают голову еще сильнее. Я задыхаюсь, таю, отвечаю с той же жадностью, прикусываю его нижнюю губу, чувствую вкус крови — металлический, острый, живой. Он рычит мне в рот. Рычит, как зверь… Пусть я ничто для него. Пусть я для себя теперь ничто… пусть он вышвырнет меня после этой ночи, потому что ничем уникальным удивить его на фоне его «других» я не смогу… Эта ночь принадлежит мне. За эти пять лет- она самое яркое мое впечатление… Фейерверк среди серости мегаполиса, который меня сожрал… Подхватывает меня под ягодицы и рывком поднимает с колен. Я обхватываю его ногами, чувствуя, как его руки сжимают мое почти голое тело, пальцы впиваются в ягодицы, которые ничем не прикрыты. Он несет меня к кровати, не разрывая поцелуя, и опускает на прохладные простыни. Нависает сверху. Смотрит. — Красивая, — выдыхает он. — Моя киска. — Не твоя… — нахожу силы на едкость… Он снова рычит… И срывает с меня остатки белья одним движением. Кружево трещит, разлетается в стороны. Я остаюсь абсолютно голой под ним, в свете луны из окна. Он не торопится. Он смотрит. Изучает. Проводит взглядом по шее, по груди, по животу, ниже. Я чувствую себя прозрачной. Видимой насквозь. — Не двигайся, — шепчет он. — Смотри на меня. Я смотрю. Он медленно расстегивает оставшиеся пуговицы на рубашке, снимает ее, отбрасывает в сторону. Его торс... я помню его. Помню каждую мышцу, каждый шрам, каждую родинку. Широкие плечи, узкие бедра, темная дорожка волос, уходящая вниз. Он красив той дикой, опасной красотой, от которой у женщин подкашиваются колени. Он наклоняется и проводит языком по моей шее, от уха до ключицы. Медленно, влажно, оставляя дорожку мурашек. Я выгибаюсь, выдыхаю... — Тихо, — командует он. — Не дергайся. Всегда была нетерпеливой, когда дело доходило до тебя самой… Взбалмошная… Его губы спускаются ниже. К груди. Он обводит сосок языком, дует на него, смотрит, как он твердеет еще сильнее. Потом берет в рот — горячо, влажно, глубоко — и посасывает, слегка прикусывая зубами. |