Онлайн книга «Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир»
|
Мама встретила меня в коридоре. — Что это у тебя? — спросила тихо, глядя на мою руку. — Мама, он сделал мне предложение! — выпалила я, сияя. — Мы поженимся, мама! Я так счастлива... Она схватилась за сердце. Я помню этот момент в мельчайших деталях. Как ее лицо побелело. Как глаза закатились. Как она осела вдоль стены, хватая ртом воздух. — Скорая! — орала я соседям. — Вызовите скорую! Синий мигающий свет. Носилки. Белые стены больницы. Запах лекарств. Часы ожидания, когда минуты тянутся как резиновые… Врач вышел под утро. — Откачали. Еле-еле. Сердце слабое, дочка. Береги мать. Нервы ей не трепи… Я зашла в палату. Мама лежала, бледная, как простыня, с капельницей в вене. Но глаза открыла. Посмотрела на меня. На кольцо на моем пальце. — Сними, — прошептала. — Сними сейчас же… — Мама... — Сними! — крик сорвал голос, зашелся кашлем. Я сняла. Положила на тумбочку. Глаза застилали слезы… Она смотрела на меня долго. Потом заговорила. Тихо, страшно, чеканя каждое слово: — Против таких же боролся мой Виталий, как этот укурок. Против бандитов. А ты его шлюхой станешь? — Мама! — Молчи и слушай! — она приподнялась на локте, глаза горели лихорадочным огнем. — Я не для того на тебя положила все свои лучшие годы! Не для того на двух работах кочевряжилась! Даже если и правда замуж позвал, сколько он проживет? Сколько ты проживешь с ним? Ты историю Кирки с Пивоварной не знаешь? Тоже якшалась с бандюганом! Так ее украли прямо из квартиры и изнасиловали! Изуродовали, серной кислотой облили! И что? Он разве у ее кровати сидел плакал? Заплатил за лечение и нашел другую! А потом и самого прикопали в лесополосе! Дура ты, Алинка! Красивая же! Все при тебе! — Я его люблю… Мама, он меня защитит… И он не… убийца… — Он кавказец, Алина! Ты об этом подумай! Они хоть и с нами живут, а все у них иначе! У него в горах своя жизнь! Свои законы. Свои женщины, может быть. Не удивлюсь, если ни о какой свадьбе и речи нет. Голову тебе дурит, пользуется, пока молодая и красивая. А надоешь — выбросит. И свою приведет… — Не приведет! — А пристрелят его завтра — и что ты? Вдова в девятнадцать лет? С клеймом «подстилка бандитская» на всю жизнь? Каждое слово — как нож. Как пощечина. Как удар под дых. — Выбирай, — сказала мама и откинулась на подушку. — Или я. Или он. Я смотрела на нее. На эту женщину, которая отдала мне всю жизнь. Которая ночей не спала, работала, тянула. Которая сейчас лежала белая, как мел, из-за меня. Я вспомнила отца. Его форму, висящую в шкафу. Его фотографию на стене. Его могилу, куда мы ходили каждое воскресенье. Выскочила из палаты, глотая слезы. Сердце билось дико. Выскочила- и буквально влетела в мужчину. Глаза поднимаю. Дядь Слава, папин напарник. Все еще на службе. Смотрит, челюсть поджав. — Мать как? — Лежит… — Не доконала еще ее? Алинка, дура! Он знает… Попятилась назад… Весь мир против меня… — Вы что тут забыли?! — Я Виталия уважал! — наступает он, — и мне соседки рассказали, из-за чего весь сыр-бор. Я как услышал- сразу подался к вам. А у нас Алинка, оказывается, выросла… Созрела… Для отморозка- убийцы… — Он не убийца! — Сюда смотри! — он вытащил телефон из кармана и развернул ко мне. Я застыла, взирая на экран. Там был мой Рустам… Какая-то съемка скрытой камерой… Черно-белый фон, какой-то амбар… Человек перед ним на полу… В его руках пистолет. Хлопок… Человек падает на землю… |