Книга Развод. Я все еще люблю, страница 52 – Евгения Вечер

— Ты ж моя хорошая! Соскучилась? Пуся, Пусечка! — подбирает кошку и поглаживает гладкую холку.

Пушинка мурлычет и жмурится от удовольствия.

— Я же говорил, она скучает.

— Голодная наверно? Что, Пуся, Рогов совсем тебя не кормил?

— Кормил!

— Какая тощая стала! Ну, ничего, Пуся, я тебя откормлю опять!

— Надь, ей нельзя переедать, ты же знаешь…

Но она меня уже не слушает. Открывает дверь в спальню и застывает в проеме.

Подхожу ближе, дышу прямо Наде в затылок. Она мурашками покрывается, как раньше.

И я хочу ее. Остро, долго, до дрожи. Моя выжидательная тактика с каждым днем превращается для меня во все более мучительную пытку.

Но я не хочу других.

Только Надя мне нужна. Я подожду еще хоть целую вечность и перебьюсь, но сам факт… запах моей женщины будоражит, как и прежде. И как я мог променять ее на малолетнюю шлюху?

— Дима, — с придыханием шепчет Наденька.

— Если бы знал, что будет двойня, купил бы две!

Осматриваю собранную детскую кроватку с улыбкой и гордостью.

— Дим, — жена медленно поворачивается ко мне. — Когда ты Алину повезешь делать тест на отцовство?

Закрываю глаза, и болезненный озноб по телу прокатывается.

— Надь, ты такой момент испортила!

— Я серьезные вопросы задаю.

— Да, — киваю коротко. — Но я уверен, что ребенок там не мой!

— Хорошо, если так, — опускает голову, взгляд потухает.

— Ты часто об этом думаешь?

— Часто.

— Надь, лучше о малышах думай! И не нервничай лишний раз, хорошо?

— Хорошо.

— И загляни в детскую!

— У нас есть детская? — удивленно.

— Теперь есть, — беру жену за руку и веду в комнату, которую мы раньше планировали переделать для малыша.

А тут я подсуетился. Обои сам переклеил, своими руками, на нейтральные с детскими картинками. Купил манеж, стул для кормления, сказочный сундук под игрушки. Мягкий коврик, чтоб малышу по нему хорошо ползать было.

— Я в шоке, — шепчет Наденька. — Дима…

— Это мои дети. Мои. Я вас не брошу, Надя. И больше не предам! — осторожно обнимаю за плечи и к себе ее прижимаю, обвиваю руками и шепчу на ухо. — Ты только позволь мне быть отцом, мужем, твоим мужчиной.

— Дим… — также тихо.

— Доверься мне, ромашка!

Поворачивается и утыкается лбом в мою грудь.

Головой отрицательно машет:

— Еще болит.

От напряжения на лице дергается мышца. Прошло два месяца после моего идиотского поступка. Это ничтожно мало.

— Я подожду, — глажу Надю по спине.

Хотя бы не прогоняет. И обнимать себя уже дает.

— Мне на работу нужно, — нехотя отлипаю от жены.

— Заедешь вечером?

— Обязательно. Продукты в холодильнике, коммуналка оплачена, за интернет завтра заплачу.

— Дим, а ты где теперь жить будешь?

— У Зои.

Растерянно моргает.

— Поменялись местами, — выдаю милую улыбку.

С рабочего места вызываю Грача, и тот по первому зову залетает в кабинет.

— Дмитрий Романович, я ваши вещи перевез!

— Спасибо за помощь, Костя. Присядь.

— Как ваша супруга? — Грач раскидывается в кресле по-хозяйски.

— Оттаивает, снежная королева. Но сейчас не об этом, — сжимаю пальцы до боли. — Скоро тащить Лебедеву на ДНК.

— Переживаете?

— Я не кончал в тот день.

— От кого тогда она залетела?

— От святого духа, — едко усмехаюсь.

— Это ведь невозможно, Дмитрий Романович! — Грач опять становится взвинченным и, кажется, воспринимает все мои слова всерьез.

— Ладно, Кость, забудь! Не знаю, от кого эта дура беременна, но точно не от меня.