Книга Развод. Я все еще люблю, страница 36 – Евгения Вечер

— Надь, — начинаю смело.

Мне есть, что сказать.

— Кто это? — кивает на Игоря.

— Это… адвокат…

— Ты нанял адвоката по разводам? — фыркает и взгляд отводит. — Предсказуемо, Дима.

— Я не хочу развода, Надь.

— А чего ты хочешь? — смотрит мне прямо в лицо.

— Жить с тобой, как раньше. Быть семьей. Надеяться, что рано или поздно у нас получится ребенок. Или в конце концов ЭКО сделать. И растить малыша. Вместе. Мечтать, как раньше. Любить друг друга.

Ежится и перебирает пальцы, уложенные на коленях.

— А ты умеешь?

— Что?

— Любить, — выдает совсем тихо и глаза закрывает, на ее ресницах повисают слезы. — Ты любить умеешь?

— А ты забыла, как я любил тебя все эти десять лет? — шепчу с напором.

— Откуда мне теперь знать, что ты не изменял мне раньше?

Хватаю Надю за руку, и она нервно вздрагивает, испуганный взгляд на меня переводит и молчит. Только смотрит с болью.

— Ты знаешь, что я верный, — цежу сквозь зубы. — Я раньше не изменял. И больше не буду.

Капельки хрустальных слез падают на щеки Нади.

— Я соскучился, — выдыхаю ей в лицо.

В груди адское пламя разгорается. Так хочу к себе жену прижать, почувствовать ее тепло, нежность. Снова оказаться любимым мужчиной, которому верили, а не предателем и подонком.

— Отпусти, — шипит глухим голосом и руку убирает, а ее глаза наполняются решимостью.

Ровно также, как и мои. Я никому ее не отдам.

— Надь, давай еще раз все обдумаем.

— Нам вместе больше нечего обдумывать, Дима, — качает головой и поджимает губы. — Нас больше нет. Семьи нашей нет. И той Нади, которая от тебя с ума сходила, холила и лелеяла тебя, тоже больше нет.

— Ты слишком жестоко поступаешь.

Изумленно поднимает брови.

— Это ты жесток, Рогов! Ты меня предал, закопал заживо в землю! Заставил меня умереть в день нашей годовщины! — Наде мало воздуха, она говорит на разрыв, задыхаясь от бессилия и отчаяния.

Я вижу, как ей больно.

Мне тоже. Сердце замерло камнем в груди.

Надю изнутри ломает, и я очень хочу ей помочь, успокоить. Но сейчас нельзя давать газу. У нее еще болит…

— Ты меня убил! Своим поступком! Я тебя ненавижу! — кричит громко и с надрывом, прячет лицо в ладонях.

Ее плечи дрожат от слез.

— Надя, — наклоняюсь впепед и осторожно обнимаю.

Прижимаю к себе.

Не могу по-другому.

Мой подбородок оказывается на ее макушке. Дышу нервно и прерывисто, будто только что марафон пробежал, светлые волосы жены колышутся от моего дыхания. Она прижимается щекой к моей груди, всхлипывает. В зеркало вижу, как обессиленно Надя прикусывает свой собственный кулак.

— Я все сделаю, как ты хочешь, Надь. Квартиру отдам, машину. Что еще скажешь, тоже отдам, — шепчу ей в макушку.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Надь, по закону имущество при разводе делится между супругами поровну.

— Лучше оставь меня в покое. Хватит пытаться меня купить, Рогов. Ты же знаешь, что со мной твои подарки не сработают.

Закрываю глаза и шумно выдыхаю через нос.

Не оценила Наденька моих стараний с мягкими игрушками, цветами и конфетами. А я как лучше хотел.

— Я никогда не смогу тебя оставить, ты знаешь это.

— Я хотела попросить тебя только об одном. Не лезть больше в мою жизнь. Неужели ты и этого не можешь сделать!?

— У тебя уже кто-то появился? — по коже бежит озноб.

— Что? — Надя выпрямляется и глядит на меня ошалело.