Книга Измена. Он нашёл помоложе, страница 66 – Евгения Вечер

Я приносила ему завтрак в постель, кокетничала с ним, нежно целовала его в сильную широкую спину, шептала благодарности на ухо эротичным голосом и хвалила за то, что он строит для меня дом.

Но это было до того, как Коля попал в аварию и слег.

Тяжелое время закончилось, хотя казалось, что я навечно останусь женой парализованного мужчины.

Когда Коля вернулся к своей обычной жизни, мы буднично завтракали на кухне с включенным телевизором, я вручала ему контейнер с домашней едой, сама быстро подкрашивала губы и мчалась отвозить дочерей по школам, кружкам, секциям. Я даже забывала целовать его на прощание. Не всегда, конечно, но были дни, что мне просто было не до Николая.

Он тогда предлагал помощь.

Он хотел сам возить девочек в школу. Но вся его инициатива быть лидером в семье разбивалась о мое железобетонное «зачем ты будешь утруждаться?»

— Ты уже выбрала, что будешь? — Варвара с невозмутимым видом листает странички меню.

А я застыла и смотрю на крохотную черную точку в структуре деревянного лакированного стола.

— Я буду… сейчас выберу.

Хватаю меню и торопливо его открываю. Стараюсь сконцентрироваться на выборе десерта, но вновь тону в воспоминаниях.

После восстановления Коли я и правда перестала быть его женой. Я стала скорее матерью-наседкой, и у меня были трое дочерей красавиц и старший сыночек Николаша.

Николаша, которому надо было наложить покушать, проконтролировать чистые ли у него ботинки, собраны ли все бумаги с собой на работу, не мятый ли у него костюм.

Я превращала мужа в бытового инвалида, сама не понимая, что творю. Человек, который своими руками когда-то построил дом, стал моим дитятком, у которого я из под носа выхватывала грязные тарелки и запрещала ему перенапрягаться.

Отдыхай, Коленька, я сама займусь нашим садом, сама пересажу всю клубнику, сама укрою плодовые деревья к зиме.

И под грузом всей этой ответственности, заботой о доме, работой в институте, воспитанием дочек, я просто валилась с ног от усталости.

И у меня хватало сил только на то, чтобы повернуться к Коле задницей и засопеть в подушку.

Возможно, как женщина я и правда чего то не смогла дать своему мужу.

Но…!

Но это не повод, чтобы изменять.

И это очень плохое прикрытие его мерзкому и грязному поступку.

Я все понимаю. Я перестала быть нежной, ласковой. Я больше не была двадцатилетней дурочкой с наивными мечтами и горящими глазами.

Я стала сильной жесткой женщиной, которая пережила страшные времена и подняла мужа на ноги. И я не могла скинуть с себя груз ответственности и расслабиться, не могла избавиться от чувства, что все должно быть под моим контролем, под моим руководством.

Даже когда Коля начал очень много зарабатывать, я не смягчилась.

Если моего мужа волновало то, что я такая сильная и самостоятельная, какого хрена он не сел напротив меня и не поговорил?

— О чем задумалась? — Варвара наклоняет голову на бок и изучающе смотрит на меня.

— Я выбрала, — откладываю меню и улыбаюсь.

— Сколько у тебя недель беременности?

— Четырнадцать. У меня двойняшки, поэтому живот такой выпуклый.

Варя качает головой и напряженно поджимает губы.

— Удивительная штука жизнь, — произносит она. — Все может измениться словно по щелчку.

Я непонимающе хмурюсь.

— О чем ты?

— Да я просто подумала, что бы я делала, если бы узнала, что Миша загулял. Любовнице его я бы точно все патлы повыдергивала. А Мишу… Мишу бы, наверно, кастрировала. Чтоб неповадно было при живой жене…