Книга Измена. Он нашёл помоложе, страница 11 – Евгения Вечер

— Да, девочки. Это правда! — рявкает Николай.

От его раздраженного голоса даже люстры под потолком качаются.

— Пап… как ты мог? Бросить маму… ради кого-то… — задыхаясь, шепчет Злата.

Я кладу свои ладони на руки старшей дочери и сжимаю их.

— Все хорошо, девочки. Мы взрослые люди. Папа прав, такое бывает, — произношу с улыбкой.

— Нет! — вскрикивает Маша. — Это просто бред какой-то!

— Маш, успокойся, — Даша берет сестру-близняшку за руку.

— Успокойся? — фыркает Машка. — Как я могу успокоиться? Как после этого вообще верить парням, раз даже мой отец оказался таким?

— Маш… — говорю я, но дочь и слушать не желает.

— Ты старый и мерзкий! — кричит она, тыкая пальцем в своего отца. — И пусть твоя любовница вместе с тобой сгорит в аду, понял?

Из глаз дочери брызгают слезы. Она хватает сумку и бежит прочь из дома.

— Я ее успокою, — обещает Даша и летит за сестрой.

Я в полном шоке. Тяжело и судорожно дышу, опустив взгляд. И ладонь моя безбожно дрожит в руке старшей дочери Златы.

Николай только головой качает.

— Довольна? — шипит он. — Это ты виновата, Агата! Можно же было обойтись без подробностей!

Слезы капают из глаз.

Можно было бы и обойтись. Но тогда у девочек осталось бы непонимание ситуации. Я хочу, чтобы они знали правду.

— Уходи, папа, — просит Злата.

Николай раздраженно и глубоко дышит.

— Убирайся! — вскрикивает дочь болезненно.

Мой муж сжимает пальцы в кулаки. А мне плакать хочется в голос. Просто выть от боли. Рыдания сдавливают горло, я с трудом держусь.

Я еще и беременна… беременна от того, кому я противна и безразлична.

Николай уходит молча. Ему больше нечего нам сказать.

И я закрываю лицо ладонями. Из груди рвется горячий стон. Я позволяю себе тихо и надрывно завыть.

Как мне жить дальше? Что мне делать? Что делать с невинным ребенком, которого я теперь ношу под сердцем?

Я слишком старая, чтобы рожать для себя. Когда младшему малышу будет двадцать, мне исполнится шестьдесят один, а это уже глубокая старость! Что я одна смогу дать ребенку?

— Мам, успокойся, — лепечет Злата. — Это не конец света.

Помимо нахлынувшего раннего токсикоза, который ни на секунду не дает мне перестать думать о незапланированной поздней беременности, у меня еще и давление падает. Спасаюсь сладким чаем. Кроме него ничего толком и не ем.

Что делать с малышом под сердцем не могу решить. Страшно. Жутко. Остаться с новорожденным одной, пережить колики, зубки, бессонные ночи заново. И я не молодею. А если ребенок будет очень бурно переживать подростковый кризис? Если будет доводить меня до трясучки своим поведением?

Не все ведь гладко с детьми.

У меня самая проблемная получилась Машка. Она в четырнадцать лет порывалась из дома сбежать, когда я заставляла ее учить ненавистную ей математику и таскала к репетитору. И какие были истерики, когда я два года назад поймала ее с электронной сигаретой и посадила под домашний арест…

Закрываю глаза и руку ко лбу прикладываю.

На работе пришлось взять больничный. В субботу вечером я слегла, даже пошевелиться не могла. Слабость до самых косточек прошибла. И не отпускает.

Уже среда.

В пятницу у Златы свадьба.

Слезинка стекает по щеке от жалости к самой себе. Мне никогда не было так невыносимо плохо. Вся наша с Николаем жизнь всегда была в моих руках, распланированная и размеренная. А тут Коля мне кинжал в спину воткнул и свалил. Облил помоями и живет дальше.