Книга Свидание в лифте, страница 89 – Тата Кит

Боже! Как же потрясающе он целует! Как нежно и жадно!

Если бы мне в мои двадцать повстречался такой Лёша, то, возможно, я бы не стала со временем такой брюзгой в плане тактильности. Раньше все эти долгие поцелуи в шею казались лишними и долгими. Как обязательный элемент программы, который не очень-то хочется делать, но его нужно сделать. Пустая отсрочка перед мероприятием, ради которого мы, собственно, и собрались в постели. Всегда ждала, когда уже перейдём к сути.

Но с Лёшей поцелуи ощущаются совершенно иначе. С ним они действительно важны. От них получаешь удовольствие и охотно подставляешь новые участки тела его губам.

Наверное, дело в том, что в этот момент на его лице я вижу, что ему это тоже нравится. Он ведь, и правда, кайфует от этого вместе со мной. Словно смакует любимый десерт, выискивая самые вкусные места.

— Хочу, — выронил он почти даже жалобно и вжался пахом в мою промежность. Стояк в джинсах ясно говорил о том, что он не шутит.

— Я тоже. Но не сегодня, Лёш.

— А когда?

— Ну, ещё дня три-четыре.

— Сколько?! — выронил он плаксиво и упал лицом в мою грудь, с нарочитой злостью прикусив сосок.

— Больно вообще-то! — возмутилась я шутя.

— А мне не больно? Писька стоит, а ничего нельзя!

— Жизнь — боль.

— Есть хочу, — буркнул он, нисколько не отлипая от моей груди.

— Доедай суши, — предложила я, обнимая и поглаживая его голову.

— Нормальную еду хочу. Может, что-нибудь с мясом закажем? Бургер или что-то типа того…

— У меня дома есть котлеты. Будешь?

Я даже договорить не успела, как Лёша оторвал голову от моей груди, а на губах его уже виднелась довольная-довольная улыбочка.

— Чё, прям можно? — улыбнулся он шире.

— А почему нет? Одна я их всё равно сегодня не съем, так что с удовольствием поделюсь с тобой. Ну, либо они испортятся…

— Погнали к тебе, — Лёша резко встал с матраса, поправил на моей груди майку и помог подняться мне.

Раньше я считала глупыми сцены в кино, когда женщина сидит напротив своего мужчины и, подперев кулачком щеку, блаженно наблюдает за тем, как он ест.

Ровно так же делает иногда моя мама, глядя на папу. Потягивает чай и с легкой улыбкой смотрит на жующего и рассказывающего ей что-то папу.

Сейчас с Лёшей я делала то же самое — сидела напротив него, подперев ладонью подбородок, и улыбалась как дурочка, глядя на то, как он ест и, слушая, что он рассказывает.

Лёша не отказал себе в удовольствии съесть всё, что ему было предложено. Некоторые тарелки вылизал так, что, в принципе, их можно и не мыть.

— Будешь? Последняя, — поднес он котлету к моим губам.

— Я суши наелась.

— Ну, кусни хотя б, — предложил он настойчиво, едва не ткнув котлетой мне в губы. Нехотя, я приоткрыла рот, чтобы откусить краешек мясистой котлетки, но Лёша тут же её отнял. — Ну, всё-всё. Сильно-то не увлекайся. А то мне ничего не оставишь — подарил мне улыбку шкодливого пацана и сам всё съел.

— Наелся?

Лёша откинулся на спинку стула и похлопал себя ладонью поверх футболки по плоскому животу, который сейчас чуть-чуть раздуло из-за того, что он вкинул в себя всё, что видел из съестного. Окинул кухню задумчиво взглядом и удовлетворенно кивнул:

— Наелся.

— Тогда составь посуду к раковине. Я потом помою. А пока в душ схожу. Поскучаешь тут один?

— А можно с тобой в душе поскучать?