Книга Свидание в лифте, страница 46 – Тата Кит

— Милфы не в моём вкусе. Просто, чтоб ты знала, — бросил он брезгливо, нахмурив брови, и широкими шагами покинул тесную кабинку.

Не в его вкусе. Как же!

Чтоб ты об стояк свой запнулся, козёл белобрысый.

Не думала, что могу настолько обозлиться на всё мужское население.

Было бы логично стать злобной сукой после развода с человеком, которого, вроде как, любила, но в итоге в суку превратилась из-за одного засранца из лифта.

Даже общение с Андреем начало буксовать. Все его намёки на новую встречу я пропускала мимо внимания, а по вечерам вообще начала делать вид, что уже сплю и не вижу его смс-ки.

Самое обидное, что этот белобрысый козёл, живущий сверху, сразу после того поцелуя пропал на несколько дней. Его машина отсутствовала на парковке три ночи, как и он сам. Я надеялась, что всё это время он валялся в канаве, все-таки, запнувшись о стояк, но затем он вдруг появился. Почти лысый.

Учитывая его мощную комплекцию и кучу татуировок, с лысой головой он очень походила на какого-то скинхеда. Выглядело жутковато. Даже Варя, первый раз увидев его в таком виде лифте, не сразу признала. Прижималась ко мне и с опаской поглядывала в его сторону.

А сам Лёша будто в виде одолжение улыбался ей уголком губ, а затем быстро вылетал из лифта, едва тот останавливался. На меня предпочитал не смотреть вообще. Вероятно, мой суровый взгляд на все его существо говорил сам за себя. Надеюсь, в моих глазах ему было достаточно чётко видно, каким мудаком я его считаю.

Сегодня мы с Варей и Катей решили пойти на каток. Это своего рода отвлекающий маневр для дочери, которая каждый вечер спрашивала про Лёшу и ждала его в гости. Я пыталась ей помягче объяснить о том, что Лёша не тот человек, который может находиться у нас в квартире, когда захочет, но, похоже, для Вари мои слова не имели никакого веса. Она всё равно продолжала ждать своего героя.

Собаки, кстати, исчезли с нашего и ближайших дворов. Похоже, в этом уже была заслуга Андрея.

Хоть я давно не была на катке, но ноги помнили, как держаться на льду.

Варя с коньками дружила плохо, поэтому я ездила с ней, придерживая за руки. Иногда со свойственным ей упрямством просила не держать её, потому что хочет сам. Как итог — многочисленные падения.

В основном на попу и, говорит, что совсем не больно, но материнское сердце каждый раз обрывалось и падало на лёд, стоило дочке хоть немного потерять равновесие.

Подруга просто каталась в своё удовольствие, иногда делала фотографии и предлагала Варе свою помощь, проезжая рядом, но каждый раз получала настойчивый отказ.

Такая упёртая. Вся в деда. Или в бабушку. В обоих.

Единственный человек, которому она разрешила помогать ей и даже прокатилась по периметру всего катка за руку с ним, оказался Лёша.

Вообще не понимаю, откуда он взялся на катке и едва не выжег мне глаза яркой желтой курткой и голубой шапкой на лысой макушке.

Варя заметила его первой. Крикнула через весь каток «Лёша!» и неуклюже поехала к нему.

К счастью, этот павлин догадался подъехать к ней сам и присесть рядом, чтобы выслушать кучу информации, которой у Вари накопилось.

Хоть он и улыбался моей дочке широко и искренно, мне он подарил лишь холодный, как лёд под нашими ногами, взгляд. Но на задницу мою в узких джинсах пялиться потом не забывал, проезжая мимо.