Книга Развод. А была ли месть?, страница 91 – Дора Шабанн

Завершающим аккордом этого удивительного Рождества оказалось явление моих родителей к нам на праздничный обед, который они, к счастью, привезли с собой.

Никаких извинений, конечно, от них не последовало, но в тот момент, когда мама попыталась что-то заявить о моем недостойном поведении и моральном облике, Мирослав Илларионович продемонстрировал всем бриллиант на моем пальце:

— Я готов жениться хоть завтра, но Наташенька и мои родители непременно желают выездную регистрацию, поэтому ждём тепла.

Мать моя встрепенулась и вроде как собралась выступить на тему: «как должно быть», а я вдруг подумала-подумала и шепнула Миру на ухо:

— Может, ну её, эту пышную свадьбу? Обойдёмся мини-фуршетом на пару часов и фотопрогулкой?

Наблюдать сияющего Мирослава — это отдельное удовольствие, и я так залюбовалась, что за это время дорогие родственники вместе с Владой как-то незаметно договорились с Мирославом не ждать лета.

А провожая родителей, я услышала краем уха разговор по телефону Влады и Янки:

— У нас цирк. Явились дед с бабой, накатили на маму, а Мирослав Илларионович их отшил, да так, что они сильно впечатлились. Дед пообещал даже вашей спортивной школе постоянную базу для тренировочных лагерей в Карелии. Ну и это, свадьба будет тридцатого апреля.

Опять Наталья Михайловна все важное пропустила, а?

'Душа болит, а сердце плачет

А путь земной ещё пылит

А тот, кто любит, слёз не прячет

Ведь не напрасно душа болит…'

А. Поперечный «Душа болит»

Константин

Тишина.

Он так давно мечтал о тишине!

На работе были постоянные звонки, селекторные совещания, шумные презентации и подготовки к защитам проектов, споры сотрудников из-за каждой темы для исследования.

Их открытый офис [1] всегда бурлил, так как народ обычно громко отстаивал свою точку зрения, ибо подавляющее большинство сотрудников носили виртуальные короны от собственной значимости.

А дома у него был чертов метроном, который щелкал и щелкал. Иногда казалось, что он стучит словно в его голове.

В апреле грандиозный проект, которым он рулил, полностью вошел в режим стройки, все предварительные разрешения оказались получены, необходимые бумаги оформлены, штат укомплектован.

В принципе, как только основное здание достроится и будет введено в эксплуатацию, Центр можно открывать, а вспомогательные корпуса: лабораторий и жилые, тихо завершать уже после.

— Константин Станиславович, потрясающая работа. Чудесная организация. Все впечатлены! Не пора ли вам пока взять небольшой отпуск, чтобы набраться сил для финального рывка к открытию? — уточнил у него после очередного доклада, приуроченного ко Дню космонавтики, московский Шеф.

Идея с отпуском была прекрасна, хотя бы потому, что он как-то изрядно задолбался, да и, в принципе, прошедшая зима и март выдались не самыми лучшими в эмоциональном плане.

А сейчас, в разгар весны, окружающие начали тихо раздражать.

Недавно вот даже Снежка позвонила, с претензиями:

— Именно из-за тебя я вынуждена сейчас ехать в эту долбанную Тьмутаракань и работать в обычной больнице! Это все ты! Ты виноват!

Он, кстати, так и не понял, в чем провинился, но весть, что Снежка отвалит из Петербурга, его порадовала.

Ещё бы и Тимка укатился куда-нибудь на Дальний Восток, вообще, было бы отлично.