Книга Развод. Цветущий сад, страница 10 – Яра Славцева

В пижамных штанах, растрёпанный, уже слишком серьёзный для своего возраста. Он молча налил себе воды, выпил полстакана и только потом заметил мой блокнот.

— Ты опять рисовала сады? — спросил он.

— Немного.

Он подошёл ближе, опёрся ладонями о стол.

— Красиво.

— Это просто набросок.

Он кивнул. Потом тихо спросил:

— Папа правда уходит?

С детьми самое трудное — невозможность дать им неопровержимую надежду. Нельзя сказать «нет», если да. Нельзя пообещать, что завтра не будет больно.

— Правда, — сказала я.

Тимофей долго смотрел на рисунок.

— Это из-за того человека?

Я сжала ручку так сильно, что пальцы побелели.

— Тебе не нужно сейчас об этом думать.

— Но это же из-за неё?

Я вздохнула.

— Тим…

Он поднял на меня глаза. В них была не детская любознательность. Потребность в честности.

— Мам, я не маленький.

Вот это и было страшно. Что вчера вечером он действительно стал старше.

— Да, — сказала я. — Не только из-за неё. Но она тоже есть в этой истории.

Тимофей кивнул, будто внутренне уже знал.

— Я её ненавижу.

Я встала и подошла к нему.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что ненависть очень быстро начинает есть того, кто её носит. А тебе ещё расти.

Он сжал губы.

— А тебе можно?

Вопрос попал точно в солнечное сплетение.

Я провела рукой по его волосам.

— Я пока не решила.

Он уткнулся лбом мне в плечо — резко, неловко, уже почти по-мужски сдержанно. Я обняла его, и он позволил себе простоять так ровно пять секунд. Потом отстранился.

— Я не хочу к нему сегодня идти.

— Сегодня и не надо.

— И вообще не хочу.

— Мы не будем решать «вообще» с утра, хорошо?

Он кивнул, но по лицу было видно — уже решает.

Когда он ушёл умываться, я достала телефон. Двадцать три непрочитанных сообщения. Подруга из родительского чата. Соседка. Моя двоюродная сестра. И одно — от неизвестного номера.

Марина Сергеевна, добрый день. Это Полина Андреевна Ковалец. Мы с вами встречались на фестивале ландшафтного дизайна в Ярославле много лет назад. Не уверена, что вы меня помните. Если вдруг это уместно, я хотела бы поговорить. Мне дали ваш номер.

Я села.

Полина Андреевна Ковалец.

Конечно, я помнила. Её знали все, кто хоть раз серьёзно интересовался ландшафтной архитектурой. Легенда. Женщина, которая делала сады не по каталогам, а как будто разговаривала с местом на древнем языке. Мы действительно пересекались однажды — мне тогда было двадцать пять, я только что выиграла конкурс с проектом школьного внутреннего двора, и она после выступления подошла ко мне, пожала руку и сказала: «У вас редкий глаз. Только не дайте быту его выколоть».

Я тогда смеялась.

Как самоуверенно смеются молодые женщины, ещё не знающие, как именно быт умеет калечить.

Я перечитала сообщение ещё раз.

Вторым пришло новое.

И ещё. Сегодня в мэрии публикуют положение о конкурсе на реконструкцию старого Северного парка. Это может быть вам интересно.

Я замерла.

Северный парк.

О нём говорили последние месяцы — старый, запущенный, почти мёртвый кусок города, который обещали или снести под застройку, или чудом оживить. Огромная территория, сложная, неблагополучная, с плохой репутацией и хорошим потенциалом. Место, за которое серьёзные бюро должны были драться.

Я открыла новостной сайт города. И правда: объявлен открытый конкурс концепций реконструкции Северного парка.