Книга Эндшпиль, страница 66 – Камила Соколова

Я брела все медленнее и медленнее, и уже не чувствовала ног. Может, хоть Эрик забеспокоится и отправится меня искать? Я села прямо на землю, сняла носки и кроссовки. Те волдыри, которые вчера надулись, сейчас лопнули, и из них текла кровь. Вот черт. Хотя ногам стало легче от отсутствия трения, я задумалась, не привлечет ли запах крови диких зверей. Понимаю, что акул в этом лесу не водится, но все же…

Откинувшись на спину, я стала глядеть в высокое голубое небо, очерченное верхушками темно-зеленых сосен. Я люблю такое молодое небо и очень скучаю по нему в Москве, где с октября по март над головой висит бетонно-гранитная туча. Поэтому надо насладиться, вобрать его в себя, чтобы увезти с собой. Хотя в апреле и в Москве весна его расчищает. Лежа на спине, наблюдая за черными птицами, я жалела, что не могу так же вспорхнуть и улететь. Пересчитывала пролетающие самолеты, оставляющие длинные белые хвосты, и представляла, как вернусь в Москву. Уже скоро. Если выберусь отсюда живой.

— Она ранена! – закричал кто-то. – У нее кровь.

— О нет, Мира!

Я хотела было вскочить, но мышцы после вчерашней прогулки и утренней пробежки не слушались.

— Я здесь! – прохрипела я и увидела над собой склонившиеся испуганные лица Тома и Роберта.

— Что случилось? – спросил Том. – У тебя все ноги порезаны.

— Это от вчерашнего, – я отмахнулась, не понимая, что означает выражение лица Роберта. – Ноги разболелись, и я просто прилегла отдохнуть.

— Ты прилегла отдохнуть в чаще, когда должна была бежать за нами? – заорал он на меня.

И я почувствовала, что сейчас заплачу. Снова. Я уже делала это вчера, хотя не плакала столько лет… и вот пожалуйста, снова готова разрыдаться. Что со мной происходит? Мне было стыдно перед самой собой за такую слабость и за то, что я делаю это перед Робертом. Второй раз.

— Прости, – сказала я, и предательская слезинка все же выкатилась из-под ресниц.

Роберт изменился в лице. Не могу сказать, что с ним случилось, но он подхватил меня на руки, бросил Тому:

— Захвати ее кроссовки.

И понес меня в сторону отеля.

Роберт

— Ты все поняла? Справишься?

Мира кивнула, но у меня оставались сомнения.

— Придвинь сиденье так, как тебе комфортно, настрой зеркала и не торопись, езжай спокойно.

— Да поняла я! – прорычала она и забрала ключи, которые я ей протягивал.

— Документы в бардачке, – я не знал, что еще сказать, чтобы предотвратить все возможные инциденты. Я всегда знал, что Мире нельзя доверять, но после нашего похода окончательно в этом уверился.

— Что ты кудахчешь, как курица? Сказала же, что привезу тебе клюшку перед игрой. Права у меня есть. Разберусь, – она скрестила руки на груди.

Но вот именно это ее последнее слово и насторожило меня. Я уже понял, как она «разбирается»: сначала восемнадцать километров на каблуках топает из-за идиотского упрямства, потом решает прилечь посреди леса. Заметив, что ее нет с нами на пробежке, я подумал, что она может специально спрятаться в кустах и сидеть там затаившись, давясь от смеха, наблюдая, как мы ее ищем. Но потом мы с Томом посмотрели друг на друга и поняли, что не видели и не слышали Миру, наверное, полчаса. И тут я в самом деле испугался. Скорее всего, она не оценила свои силы, и у нее разболелись ноги. Мы повернули назад, но ее не встретили. Я позвонил Мире раз сто, но она не отвечала. Набрал Эрика, но дома он ее не нашел, обнаружил только, что ее телефон звонит в нашей комнате. Идиотка. Не взяла его с собой. Тогда Том предложил пойти по ответвляющейся дорожке и посмотреть, не свернула ли Мира туда. Мы так и сделали и скоро заметили ее, распростертую на земле, с окровавленными ногами. Тут человеку с самой крепкой психикой плохо станет.