Книга Эндшпиль, страница 62 – Камила Соколова

Она в изумленном ужасе посмотрела на меня, словно я ей только что предложил обойти пешком весь земной шар.

— Ничего такого я не имел в виду, не переживай.

Она продолжала смотреть.

— Ладно, забудь.

Я хотел было отвернуться, но она зашевелилась под одеялом и придвинулась ближе. Я рассмотрел ее синие губы, а кончик носа, кажется, стал еще острее.

— Повернись, – скомандовал я и чуть мягче добавил: – Я обниму тебя.

Она покорно повернулась, я вытянул руку, обнял ее за талию и рывком придвинул к себе. Положил на нее руку и ногу – обвил, как питон, чтобы она согрелась. Ее худое тело вначале было натянуто, как тетива, но потом обмякло и расслабилось. Кажется, она и дрожать перестала.

Я старался не думать и не анализировать происходящее. Ладно, не то чтобы анализировать, даже не фиксировать свои действия. Одна мысль о том, что я лежу в кровати с Мирой Розовой, обнимаю и пытаюсь ее согреть, может лишить меня сознания до конца недели. Я чувствовал, как поднималась и опускалась ее грудная клетка: сначала быстро и рвано, а потом медленнее и размереннее. Я держал в руке ее холодные пальцы и легко поглаживал так, как еще недавно она поглаживала фигуру короля. Я осторожно вдыхал запах ее волос. Шампунь, которым она мыла голову, был отельным, но на ней он пах по-другому. И мне нравился этот запах: цветочный, сладковатый и игривый, словно налитый солнцем инжир, или маракуйя, или…

Больше придумать я ничего не успел, потому что веки мои стали тяжелыми, и я провалился в сон.

Иногда мне снилось, что я встречаю отца на улице. Случайно. Замечаю его за стеклом в магазине, когда он выбирает себе одежду. И у меня перехватывает дыхание, я не могу вдохнуть, словно объем моих легких уменьшился, как сдутый шарик. Так же бывает, когда я вспоминаю, как Аня сказала мне, что я виновата в том, что отец нас бросил, – я не могу дышать, каждая молекула воздуха кажется острой, как цветок чертополоха, царапает меня изнутри, оставляя миллион мелких порезов.

Сейчас мне тоже не хватало воздуха, но отца в моем сне не было. Мне снилось, что я оказалась под обвалом, и куски бетона давят на мою грудь… Нет, не под обвалом, под толщей воды. Может быть, я превратилась в русалку и плыву в теплом, почти горячем океане? Он ласково омывает меня своими водами, перекатывая на гребнях волн. Но почему же тогда так тяжело дышать? Я попробовала вынырнуть на поверхность, повернуться и поменять позу, но что-то крепко меня держало.

Я испугалась. Вскрикнула. И проснулась. В глаза бросилась яркая полоска киновари над лесом в самом углу темного неба. Рассвет. Я зажмурила глаза и открыла снова; лес был так близко, только руку протяни, но я не чувствовала ни холода, ни ветра и не слышала никаких звуков. Мне было тепло, даже очень. Значит, я не в лесу. Повернула голову направо, чтобы осмотреться, и нос к носу столкнулась со спящим Робертом. Что происходит?!

И тут я вспомнила. Вспомнила все до мельчайших подробностей. И мне стало нехорошо. Или хорошо? Или… нет… Очень хорошо мне не было, не могло быть. Или… Так, все, стоп. «Мира, хватит паниковать. Соберись и подумай, как так вышло», – сказала я себе и стала размышлять. Мы с Робертом вынуждены были ночевать в одной комнате с большой кроватью. Вечером я замерзла, а он предложил мне придвинуться ближе, чтобы согреться. Сначала я не поверила, что он серьезно. Ну не может же он из придурка превратиться в нормального так быстро? Или может? В общем, ладно. Так, он прижался ко мне, положил на меня руку, потом обвил ногами мои ноги, а потом стал поглаживать мои ладони. От этого воспоминания по моему позвоночнику пробежала дрожь. Приятная, черт возьми, дрожь. Я вспомнила, как боялась дышать, чтобы не спугнуть его. Я никогда в жизни ни с кем не была так близко, не считая Миши, но это не то же самое. Она моя подруга, я ее и голой видела. Тут другое. Я про парней. Никто никогда меня так не обнимал, не гладил мои пальцы и не утыкался в макушку. Я вспомнила, как Роберт зарылся носом в мои волосы, и как я чуть не растаяла от захлестнувшего меня чувства. Какого чувства – не могла определить, но, бесспорно, очень сильного. И сейчас я продолжала тонуть в его объятиях; его рука лежала у меня на груди, и от этой незнакомой тяжести я и проснулась.