Книга Эндшпиль, страница 46 – Камила Соколова

Мира. Я вспомнил, как выронил баллончик с краской, когда она подошла и стала накручивать на палец свой локон, закусив губу. Волосы у нее чуть закрывают уши, поэтому ее, видимо, кокетливое накручивание пряди выглядело очень странно, а нижняя губа, прижатая зубами… это сцена из плохой комедии? Я вот думаю, она не серьезно, так ведь? А когда она протянула руку, чтобы скользнуть пальцами по животу – терла кожу, как дерево наждачкой, я не знал, что и сказать. Смотрел на нее, силясь и не расхохотаться, и не наорать на нее. Это часть ее плана, чтобы позлить меня? Еще вчера она не выглядела так, будто влюблена в меня, а сегодня этот утрированный подкат? Думаю, она разыгрывает меня или типа того, Мира ведь ненормальная и может выкинуть что угодно.

Я снова взглянул на часы и чертыхнулся – опаздываю на пробежку! Натянув форму, я выскочил из дома.

На игру я приехал чуть раньше, чем обычно: припарковался перед ледовой ареной ровно в четыре часа. Погода стояла мерзейшая: с неба не то лил дождь, не то падал снег, а ветер сбивал с ног. Говорят, то же самое будет и завтра. В Швеции часто случаются резкие перемены погоды, наверное, из-за близости к Балтийскому морю. Я нацепил куртку, накинул капюшон и помчался ко входу, у которого мы с Мирой договорились встретиться. Мне, честно, до последнего не верилось, что она появится. Но она была на месте, я издалека заметил ее яркую оранжевую шапку и огромный малиновый шарф. Маленькая фигурка одиноко стояла на огромном крыльце арены, клюшки, правда, нигде не было видно. Я даже вспотел от одной мысли, что она не привезла ее. Но, подойдя ближе, заметил знакомый чехол, стоящий у стены в тени колонны. Мира же выглядела ужасно замерзшей: ее щеки были бледными, нос красным, казалось, вся она сжалась и стала еще меньше.

— Вот клюшка, – она качнула головой, наверное, у нее и руки примерзли к туловищу.

— Ага, – я схватил и открыл чехол. Та самая клюшка Easton, которую я помнил всю свою жизнь. Родители привезли ее из Америки, и она торжественно стояла в углу их комнаты. Когда я был маленьким, представлял, как стану одним из игроков НХЛ, держа клюшку в руках; а отец поддерживал, обещая, что все непременно получится. Знакомый вес, знакомый рисунок на палке. Я провел по нему пальцами и почувствовал, как меня охватывает спокойствие. Клюшка у меня, значит, все будет хорошо.

— Ну вот, отлично, – прошептала Мира. Голос у нее был хриплый.

— Э… с тобой все в порядке? – спросил я.

— Да, – она передернула плечами. – Холодно. Сейчас поищу кафе и подожду начала игры.

— Ты пойдешь на игру? – я не поверил тому, что услышал. Уж от кого, но от нее я этого не ожидал.

— Почему нет? – прохрипела она. – Делать мне особо нечего, а твое сокровище нужно потом забрать.

Я посмотрел на нее внимательнее: вид у нее и в самом деле был какой-то синюшный. И тут слова выпрыгнули из моего рта, прежде чем мозг дал разрешение на их использование:

— Тут далековато до кафе. У меня есть минут двадцать, давай подвезу тебя, ты возьмешь кофе, и потом вернемся вместе, подождешь начала игры внутри.

Мира взглянула на меня, задрав голову, в светло-карих глазах сначала промелькнула настороженность, но она быстро сменилось… удивлением? Я не распознал, что за эмоции она испытала, ее вообще сложно понять, но сопротивляться она не стала, а только молча кивнула. Ветер был очень сильный, и я предложил ей идти за мной, чтобы хоть немного укрыться за спиной. Она и тут не встала в позу, послушно поплелась следом. Я даже пошел медленнее, чтобы она успевала.