Книга Эндшпиль, страница 112 – Камила Соколова

Ответ Макса я не разобрала, да мне и не нужно было. Я сама догадалась: Миша решила, что у меня роман с Эриком. Наверное, так даже лучше. Будет меньше вопросов.

— Древнейшая письменная реликвия на шведском – рунический камень, датированный восьмисотым годом нашей эры. По всей территории Швеции разбросаны камни с надписями, которые были созданы, когда эти места населяли викинги.

Лектор прохаживался по аудитории, кидая грозные взгляды на болтающих студентов. Лера и Лена сидели на максимальном расстоянии от меня, вчера я сдала их работы, и теперь они снова делают вид, что меня не существует. В целом, не очень-то и хотелось, но если копнуть поглубже, то неприятно, да. Я сидела одна за последней партой и, не слушая про надгробия с вырезанными на них рунами, выводила на руке свою любимую надпись «Man lever bara en gång», что значит «Живешь только раз». И думала, что теперь для меня это не девиз, а пустые слова, потому что на самом деле они не обо мне. Я не смогла прыгнуть в океан счастья и наслаждаться каждым прожитым днем, не смогла выбросить Кристину из головы и не смогла рискнуть. Но положила на алтарь справедливости любовь. Свою и Роберта.

После вечеринки у Миши, с которой я выползла в слезах, я стала скрываться от Миши и Арины, с завидным упорством названивающих и зовущих на встречу. Список причин по которым мы не можем встретиться, заканчивался: в первый день у меня дома накопилось много дел, во второй я должна была срочно дописать курсовые работы, и сегодня у меня запись к врачу. Все, на завтра отговорок нет. Если они будут настаивать, придется соглашаться, ну или закрыться дома, залезть под диван и выключить свет. Самое обидное, что под диваном почти нет места, свет не выключишь, потому что у нас все время кто-то ходит, да и закрыться не получится именно по этой же причине. Приватностью в нашей квартире и не пахнет.

Поэтому нужно придумать какую-то убедительную отговорку. Иначе при встрече подруги сразу заметят, что со мной не все ладно, да, собственно, мои красные глаза сами им все расскажут. Это дома и на учебе я могу плести кружева, придумывая истории о страшной аллергии, возникшей буквально из вакуума. Но Миша точно знает, что никакой аллергии у меня нет, так что этим ее не проведешь. Может, свалить на Эрика? Пусть это он разбил мне сердце и заставил страдать? Не знаю, насколько убедительно у меня получится выдать эту легенду, но шансы, наверное, есть. К тому же, Миша уже предполагала, что все дело именно в нем.

Я проводила ручкой по выведенным буквам «Man lever bara en gång» снова и снова, думая о том, как была несправедлива к Роберту, стащив подарок его родителей. Мне казалось, он не способен на настоящие чувства, и когда-то я обвиняла его в черствости и гиперопеке по отношению к сестре. Теперь мне многое стало понятно, я увидела его с другой стороны: его наспех прикрытую грубостью боль от смерти родителей, страх не попасть в НХЛ, спрятанную за семью замками мечту о большой семье.

А сейчас я должна хотя бы себе признаться в чем-то очень страшном, совершенно непостижимом. Во время полета из Стокгольма я мечтала позвонить Роберту и сказать, что на одну сотую процента верю, что он ничего не знал. И если он докажет, убедит, не знаю, поклянется на священной клюшке, то, может быть, я… то, может быть, у нас есть будущее… Но затем вспомнила, что у него есть ребенок, а этот факт уже нельзя изменить. Он найдет Кристину, увидит своего сына, и все. Его жизнь перевернется. На этой шахматной доске, в этой партии, места для меня не будет. Это конец. Эндшпиль. В шахматах термин «эндшпиль» означает конец игры. Момент, когда уже ничего нельзя изменить, можно лишь смириться с расстановкой фигур и доиграть тем, что осталось. А у меня почти ничего нет… Узнав Роберта ближе, я могу точно сказать, что он не оставит своего сына без отца, а его мать – без поддержки, они будут проводить все свободные минуты вместе. И дураку ясно, что я нужна там, как… как… в общем, понятно, что я там лишняя.