Книга Антикафе «Чайный час», страница 61 – Алиса Тиллит

За материалами еще предстояло съездить, но я уже прикидывала, каких красок не хватало. Если зал с библиотекой был наполнен теплом и уютом, в которые хотелось завернуться, как в одеяло зимним вечером, то главный зал должен быть легким, свежим и воздушным. Чтобы каждый, заходя в антикафе, вдыхал полной грудью и чувствовал себя свободным. Я стремилась создать место, в котором будет вечная весна.

Ход мыслей прервало новое уведомление. Проверив экран, я чертыхнулась под нос, ведь была уже половина третьего. Но внимание тут же притянуло имя отправителя.

Денис:

Бандит сгрыз мою зарядку. Он что, настолько голодный? Я же кормлю его не переставая!

Улыбаясь, я на ходу напечатала ответ, едва не растянувшись на заледеневшей луже.

Стася:

Его зовут Персик!

Денис:

Да Персик, Персик, только ведет он себя как бандит.

К сообщению Дэн приложил фотку кота, который с довольным видом грыз игрушку, развалившись на полу. Я отправила в ответ сердечки и спрятала телефон в карман, потому что мороз нещадно кусал руки. От сообщений, пусть и таких коротких, на сердце потеплело. Я быстрее зашагала в сторону антикафе под звонкий хруст снега.

Дима с Катей были в делах: клиентов оказалось много, зал был наполнен приятным гулом голосов и ароматом кофе. Студенты корпели над домашними заданиями, фрилансеры что-то безостановочно печатали на ноутбуках, а несколько подростков играли в приставку, то и дело толкая друг друга в бок. Эта атмосфера стала такой родной, что не отвлекала, а настраивала на рабочий лад. Оставив вещи в подсобке, я погрузилась в работу над эскизом. Карандаш порхал по стене, где медленно, но верно распускался сад. Листья и цветы переплетались в необычные узоры, создавая ощущение, словно ты попал в джунгли. Мурлыча под нос песню, я отошла на пару шагов, чтобы посмотреть на общую картину, и удовлетворенно кивнула. Мой внутренний критик, как и у многих творческих людей, почти никогда не спал, и моменты его одобрения были так же редки, как солнечные дни в зимнем Петербурге.

— Красиво выходит. – От неожиданности я дернулась, резко оборачиваясь на голос.

Катя держала в руках тарелку с печеньем и кружку с кофе. Я вернула на место подскочившие от удивления брови. Впервые за долгое время от Кати не чувствовалось враждебности. Она поставила посуду на столик рядом и повернулась к стене. Склонила голову набок, разглядывая мое творчество, и чему-то улыбнулась. Я молча пялилась на нее, не понимая, что вдруг изменилось. Одернув себя, произнесла:

— Спасибо. Какие твои любимые цветы? Я еще могу добавить их в рисунок. – Слова звучали осторожно, а предложение было подобно робко выброшенному белому флагу. Попытка прощупать, насколько тонок лед ее благосклонности. Каждый из нашей небольшой команды успел поучаствовать в наполнении сада, осталась лишь Катя, которая игнорировала меня, казалось, из чистой вредности.

Конечно же, я злилась. Внутри все еще сидело чувство обиды и несправедливости. Было трудно понять, почему именно меня решили выкинуть из круга общения и чем же я так провинилась. Я была уверена: ни одно из моих действий не могло вызвать такую реакцию. Однако Катя считала иначе. Но прежнее желание бросить все недовольства ей в лицо и обидеть так же сильно, как меня обидело ее молчание, давно притупилось. Хотелось найти ту грань, по которой ни одной из нас не будет больно ходить.