Книга Антикафе «Чайный час», страница 109 – Алиса Тиллит

— Не был, – подтверждает Денис и делает несколько глубоких вдохов.

Кладбища всегда вызывали во мне жутковатое благоговение. В детстве мы бывали на похоронах дальних знакомых или друзей бабушки и дедушки. Я ничего не понимала, но безошибочно чувствовала атмосферу смешанных в убойный коктейль покоя и боли. Кладбище было священным местом, которое хотелось обходить за несколько километров.

— Ее день рождения совсем скоро… Может… – Неуверенность в голосе звучит слишком явно, и я добавляю твердости: – Я подумала, что, если ты решишь поехать, я могла бы пойти с тобой. Просто побуду рядом, чтобы тебе не пришлось проходить через это одному.

Денис утыкается носом мне в шею и крепче сжимает в объятиях. Становится почти больно, но я стоически терплю. «Не отступай».

— Мне страшно, – шепчет Дэн, и я бы решила, что мне это чудится, если бы мы не стояли так близко.

— Будет страшно. И, скорее всего, больно. Но если поедем вместе, сможем разделить это на двоих. – Я откидываю голову назад и касаюсь виском его виска.

Денис шумно выдыхает и молчит. Чувствую, как Персик кружит вокруг нас, иногда обнимая мою ногу хвостом.

— Дай подумать до завтра? – звучит жалобная просьба.

Он не говорит «нет», а значит, это уже маленькая победа. Я кладу ладонь на его колючую щеку и осторожно целую в другую.

— Я тебя не тороплю. Первый шаг всегда самый трудный. Но делать его не так тяжело, когда ты не один.

Денис слабо кивает и отпускает меня. Может, все эти годы ему просто нужен был тот, кто будет сражаться с ним плечом к плечу с его же тьмой?

Мы подъезжаем к стоянке. Денис глушит мотор и закрывает глаза, салон заполняет тишина, которую сложно назвать уютной. Вижу, как Дэн судорожно сжимает руль, медленно и глубоко дышит. Судя по виду, он находится в шаге от панической атаки. Сложно представить, какой ураган бушует у него внутри. Я осторожно опускаю руку ему на плечо. Дэн кладет ладонь на мою.

Сегодня ярко светит солнце, и это кажется хорошим знаком. Если в питерском небе появляется белый сияющий шар, это всегда хороший знак. Но мои жалкие попытки разрядить обстановку не срабатывают. Поэтому я возвращаюсь к первоначальной тактике – тихо быть рядом.

— Надо идти, – говорит Денис непонятно кому: мне или себе.

От жалости сжимается сердце. Но строгий взгляд Кати загорается в памяти, и я отгоняю ненужные эмоции подальше.

— Пора, – тихо говорю я и сжимаю плечо Дениса.

Он кивает и через пару секунд открывает глаза. Выбирается на улицу, забрав с заднего сиденья букет. Я тенью следую за ним. Несмотря на солнечную погоду, ветер пробирает почти до костей. Я застегиваю ветровку до горла, а Денис как будто не замечает, как ветер треплет его футболку. Дэн словно в трансе, делает несколько шагов и останавливается. На кладбище почти никого, что неудивительно, – вторник, час дня. Над головой шелестят деревья, качаясь под сильными порывами.

Я подхожу к Денису и беру его за руку. Пальцы холодные, как ледышки. Он тут же сжимает мою ладонь, и я чувствую, какая мокрая его рука.

— Ты помнишь, куда идти? – Для меня всегда было загадкой, как люди запоминают тропинки в этом страшном лабиринте.

— Даже если бы хотел, не смог бы забыть, – отзывается Дэн, и я глажу его по плечу. Первый шаг вглубь кладбища дается тяжело.