Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 62 – Лоренца Джентиле

— Вам очень повезло, нашли себе друга, – сказал ему волонтер, прежде чем передать документы и брошюрку со сведениями об уходе.

И как же правильно ухаживать за крысой? Трофео несколько раз перечитал брошюрку, подчеркнул самые важные правила, взял сумку и пошел с крысой в магазин. Семнадцать-Ноль-Семнадцать стал Пеле еще до того, как они спустились на первый этаж (впрочем, узнать он об этом мог разве что телепатически), и не вылезал из кармана спортивных штанов Трофео всю дорогу до магазина, в котором они раздобыли клетку, наполнитель из опилок, кормушку, поилку, колесо и все остальное.

Пеле очень умный, проворный и ласковый, а еще он бесстрашный акробат. Мы с самого начала почувствовали связь друг с другом. Он привык к моему присутствию за два-три дня, потом забрался ко мне на ладонь и наконец разрешил поносить его по квартире. Он ни разу меня не кусал, хоть я и знаю, что он может это сделать, если испугается.

Чтобы он не грыз провода, коврики, книги и растения, в его кормушке всегда должна быть еда: кроме семечек, злаков, сельдерея, морковки, редиски, фруктов и сыра, два раза в неделю ему полагается какое-нибудь лакомство. Обычно его приношу я: чаще всего это остатки еды из «Ничто», например паста, рагу или овощные пироги. Нередко я приношу ему и обрезки газет, из которых он строит себе гнездо: крысы очень чистоплотные животные, им нужно, чтобы подстилка всегда была свежая. Еще я собираю для него втулки из-под туалетной бумаги и пустые коробки из-под салфеток – в них он прячется или играет с ними, выполняя всякие акробатические трюки.

— Можешь одолжить мне на завтра Пеле? – робко спрашиваю я у Трофео, возвращаясь на кухню.

Трофео опускается на свой любимый стул и включает телевизор.

— Всего на пару часов, мне надо кое-куда его с собой взять. Обещаю, что буду следить за ним, как за собственным сыном, – добавляю я, чтобы его успокоить.

Трофео переключает канал. Наверное, ему любопытно узнать, что я собираюсь делать с Пеле, но за все эти годы он научился выражать свои мысли молчанием. Оно у него бывает разных видов: дрожащее, когда он нервничает; спокойное, когда он счастлив; рассеянное, когда его уносит полет фантазии; кипящее, когда он возмущается; бормочущее, когда он погружается в свои мысли… Или нарочито небрежное, как в этом случае, и значит оно, что он пусть и нехотя, но одолжит мне самое дорогое, что у него есть на этом свете, потому что доверяет мне и потому что, если я прошу, значит, это действительно очень важно.

— Ладно, начну готовить ужин, – говорю я, вынимая из рюкзака пакетик с цветной капустой.

Я достаю муку с верхней полки шкафчика и беру два яйца из холодильника. С чувством абсолютного спокойствия и умиротворения, которое мне каждый раз дарит эта квартира, я мою и чищу капусту. Обмакиваю кусочки в яйца, потом обваливаю их в муке и, пока греется масло, складываю их на тарелку, накрытую бумажным полотенцем.

Тем временем голос из передачи о животных комментирует охоту двух львиц на газель. Периодически я оборачиваюсь проверить Трофео: глаза у него прищурены – кажется, он вот-вот набросится на телевизор. Я знаю, что он болеет за газель, и задаюсь вопросом, какое удовольствие он находит для себя в подобной сцене. Он хочет увидеть доказательство, что слабейший должен погибнуть? Что так распоряжается сама природа? Но можем ли мы быть в этом уверены? Я бы очень хотела у него это спросить, но не решаюсь. Шипение жарящейся на сковородке капусты ненадолго заглушает рассказчика, даря мне спасительную передышку от этого ужасного насилия.