Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 46 – Лоренца Джентиле

Еще я храню в шкафу небольшую коллекцию любопытных предметов, которые подобрала на улице. Например, карманное радио на солнечных батарейках. Оно бы точно понравилось моему отцу! Частоты AM, AF, SW и NOAA, а еще встроенные фонарик, будильник и компас.

Эудженио любит их рассматривать и придумывать им прошлое вместе со мной. Он зовет их «твои сокровища». Его любимый предмет – старинный складной фотоаппарат. Я сейчас его протягиваю ему:

— Подарок тебе на день рождения.

— Он же через три месяца!

— Значит, на Рождество.

— А оно вообще через сто лет, – смеется он.

— Просто возьми, для подарка не всегда нужен повод.

У него на глазах вот-вот выступят слезы.

— Ты его починила!

— Не могла же я подарить тебе сломанный. Вещи должны быть живые, а не соломой набитые.

— Можно сегодня поспать у тебя?

Каждый раз он смотрит на меня с такой надеждой, будто у меня нужно просить разрешения.

— А ты думаешь, для кого я постель готовлю?

В квартиру, которая находится прямо надо мной и напротив квартиры Аделаиды и Арьи, недавно заехал паренек, страдающий бессонницей. Лица его я еще толком ни разу не видела: я редко с ним пересекаюсь и он всегда ходит в черной толстовке с капюшоном. Сзади на ней написано: «Дождь не может лить вечно»^[25].

От кого-то я слышала, что он студент. Я всегда думала, что студенты устраивают вечеринки, едят с друзьями на диване пиццу, оставляют после себя кучу бутылок и коробок и включают музыку на полную громкость. У этого студента, похоже, нет ни друзей, ни колонок. Но он все равно находит способ дать о себе знать: каждую ночь он часами ходит туда-сюда по комнате.

Мне тоже бывает сложно уснуть, но почему нельзя просто остаться в кровати и почитать или выйти на балкон и посмотреть на небо? Звезды, конечно, видно плохо, в городе настоящей темноты не бывает, но когда наблюдаешь за траекториями далеких огоньков, мечтая о других планетах и инопланетянах, то теряешь счет времени.

В детстве, проснувшись от ночного кошмара, я тихонько пробиралась в ванную и открывала окно. Снаружи, в полуметре от подоконника, из стены торчал кирпич, и я приноровилась наступать на него и спускаться. На лужайке за домом я ложилась на спину и устремляла взгляд в небо. Этот черный купол, усеянный звездами, выводил мою жизнь в другое измерение. Какая разница, что я не знала никого из сверстников, что ни разу не переступала порога школы, что мне не суждено было посмотреть мир, потому что это слишком опасно? Какое все это имело значение, если Вселенная существовала уже больше тринадцати миллиардов лет? Какое значение имел этот комок в горле, который появлялся ни с того ни с сего и долго потом не проходил, какое значение имел страх перед катастрофами и перед смертью, который иногда превращался в желание умереть, когда самые крошечные галактики нашей Вселенной состоят из сотен миллионов звезд?

В одной книге, которую читал отец, я видела фотографии, снятые космическими зондами. Сатурн представлял собой идеальную сферу, вокруг которой вращались кольца, разделенные маленькими спутниками. Нептун был одно сплошное небо. У Урана было ледяное сердце. Марс был красной пустыней. Венера – золотой побрякушкой. Меркурий – жемчужиной с синими крапинками. Загадочные разноцветные сферы, вращающиеся вокруг Солнца и своей оси и парящие в звездной пыли.