Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 34 – Лоренца Джентиле

Но дел в Италии еще непочатый край. Здесь есть всеобщее избирательное право, но развестись еще нельзя, аборты запрещены законом, а увольнение женщин после вступления в брак в порядке вещей. Как можно оставить все как есть? Позволять мужчинам решать за женщин, что они будут всю жизнь сидеть в четырех стенах? У нас есть право на жизнь! У нас есть право на труд!

В общем, я тут не на отдыхе. Мне важно, чтобы ты это знала. Я не сижу сложа руки, и я не сбежала. Как только ты достаточно подрастешь, то сможешь приехать и остаться со мной, если сама захочешь. Я знаю, что рано или поздно так и будет. Ведь правда?

Открой мне свою душу, Маргарет. Почему на фотографиях ты всегда такая грустная? Смотришь куда-то в сторону, будто тебя мучит какой-то призрак или будто призрак – это ты сама. Где же ты каждый раз, когда я на тебя смотрю? Это я буду виновата, если ты не сможешь найти свое место в мире?

Меня мучают эти и многие другие вопросы днем и ночью. Только бы ты захотела со мной заговорить. Возьми мою руку и позволь мне войти в твою жизнь – обещаю, я тихонько. Вместе мы будем сильнее. Чтобы танцевать танго, нужны двое…

С любовью,

Дороти

Сидя на балконе с бокалом в руке, я вглядываюсь в ночную темноту. Светится колокольня, небо усеивают мерцающие огонечки невидимых самолетов, вдалеке грохочет трамвай. Ни одна ночь не похожа на предыдущую, но между сегодняшней и вчерашней ночью целая пропасть!

Сегодня вновь открылся «Новый мир», но его продают, а Маргарет не пришла. Маргарет, в ее белом платье в Садах Кью. Маргарет, что с тобой стало? У тебя была мать, которая управляла самолетом и так боролась за правое дело. Мать, которая сотворила для тебя лучший мир. Но где же ты? И почему эти письма здесь? Это копии тех, что были посланы много лет назад?

Интересно, Присцилла и правда сможет мне помочь или она сказала это из вежливости? Неужели сотрудница кадастрового учета нарушит свою служебную инструкцию, чтобы помочь сантехнику подруги? Зачем ей это? Если бы земной шар держался на щедрости и бескорыстии, он вращался бы в другую сторону. Я надеюсь, но довериться не могу.

Возможно, эти буквы – единственное, что от меня останется. Я допиваю вино, делаю вдох и открываю следующую бутылку.

Сегодня я поняла, что жизнь очень похожа на некоторые растения. Ты месяцами их удобряешь, поливаешь, подстригаешь, но они не подают признаков жизни. А забываешь о них – и вот тебе первые почки.

Я пять лет ждала, когда откроется «Новый мир», и вчера ни с того ни с сего дверь вдруг поднялась. А потом, как специально, Аделаида, о которой мне сказала Далия, сегодня утром впервые со мной заговорила.

Я стою на стремянке, собираясь поменять лампочку на своей лестничной клетке на четвертом этаже, и вдруг слышу:

— Слушай, а это прекрасная идея!

Я смотрю вниз. Аделаида пялится на меня своими большими темными глазами с километровыми ресницами. Что-то в ее облике и щуплом телосложении делает ее совсем юной. Ее светлые лоснящиеся волосы собраны в высокий хвост, на ней серебристое платье, а на плече висит сумочка в форме конфеты. За руку она держит дочку – дочке на вид года три-четыре, на голове у нее картонная корона. Если бы не кроссовки, можно было бы подумать, что они вышли прямиком из «Сна в летнюю ночь»^[23]. Они возвращались домой и застали меня за работой.