Книга Книжный в сердце Парижа, страница 51 – Лоренца Джентиле

Я сажусь на велосипед и, едва удерживая равновесие, следую за Виктором, который сломя голову мчится вниз по дороге. Мы едва не задеваем проезжающие мимо машины, я пытаюсь разогнаться, глотаю воздух. Париж. Я чувствую, как становлюсь с этим городом единым целым! Мы с Виктором заблудились, но быстро находим нужный маршрут. Мы едем и распеваем песни Эдит Пиаф. Мое платье в цветочек бьется на ветру и обнажает ноги. Я ощущаю необыкновенную легкость.

— Марэ!^[52] – объявляет Виктор – Бастилия! Отель-де-Виль!

Мы скользим вдоль бульваров, пересекаем Сену.

Когда мы прибываем к Нотр-Даму, я задыхаюсь, мое лицо багровое, а ноги затекли от напряжения. Виктор попросил меня припарковать велосипеды, а сам рванул к магазину. Когда я наконец догоняю его, он сообщает мне плохую новость. Тетя уже ушла.

— Но она оставила тебе это, – добавляет он, протягивая мне длинный узкий конверт, из которого росчерком шариковой ручки вычеркнуто название агентства недвижимости. Я стараюсь не показывать разочарования и то проклинаю тетю, то раскаиваюсь в этом. У меня горят щеки. В конверте лежат два билета в театр с наклеенным на них стикером: «У меня проблемы с Массимо. Обязательно сходи, уверена, тебе понравится. Увидимся завтра днем здесь, в книжном магазине. Не уезжай!»

— Ты полчаса на них смотришь, – говорит мне Виктор, поправляя берет. – Сделай уже что-нибудь.

Мы сидим на скамейке возле книжного магазина, я все еще верчу билеты в руках.

— Кто, черт возьми, такой Массимо? – спрашиваю я за неимением других слов.

— Кажется, это хорек.

— Хорек?

— Так Чарли сказал мне. Твоя тетя упомянула о каком-то хорьке.

Только хорька сейчас не хватало… У тети Вивьен никогда не было нормальных домашних животных. В период ее художественных изысканий она усыновила Магритта, попугая, которого научила говорить одну фразу – «Я не попугай» – и который умер от инфаркта после того, как его на месяц доверили соседу. В пору индуизма был Роджер – мышь, случайно убитая водопроводчиком. Затем она завела Манхэттен и Милуоки – двух рыбок фугу, которые никогда не сдувались (период жизни неизвестен). На этапе «Моя Африка» не обошлось без суриката Тимона, который сбежал, проделав дыру в стене, и хамелеона Сюзанны, которая так ловко маскировалась, что в один прекрасный день ее просто не нашли.

Теперь настала очередь хорька Массимо. Что за период сейчас у моей тети?

— И как так получилось, что она принесла билеты именно на «В ожидании Годо» – спектакль, на который собираются Бен и Юлия?

— Понятия не имею, но тем лучше, верно? Завтра утром ты будешь здесь, так что целый день вы проведете вместе. Ты все равно уедешь только завтра вечером: на сегодняшний поезд мест нет. – И добавляет: В любом случае Сильвия с ней знакома, Чарли сказал, что они разговаривали.

— Сильвия Уитмен? – Я вскакиваю.

— Попробуй у нее спросить, она сейчас наверху.

Сильвия сидит за столом в квартире своего отца. На ней платье цвета фуксии с короткими рукавами, волосы убраны под красный обруч. Розовый и красный, смертный грех, если судить по кругу Иттена. Как по мне, так эти цвета прекрасно сочетаются. Настолько хорошо, что я надеюсь, тоже выгляжу по крайней мере прилично.

— Привет, Сильвия. Не хотела тебя беспокоить… – осмеливаюсь начать я, поправляя заколку.