Книга Ты моя тайна. Муж моей сестры, страница 25 – Таня Ульянова

Игорь сунул руки в карманы пальто, но напряжение в его плечах выдавали его настоящие эмоции. Он на миг отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями, а потом, тихо и с тяжёлой осторожностью, сказал:

— Нам нужно поговорить.

Я кивнула, беззвучно, ощущая, как сердце сжимается от предчувствия того, что произойдет. Я открыла дверь шире, пропуская его внутрь, и с тихим щелчком закрыла за ним. Тишина коридора вдруг стала ощутимой: скрип пола под ногами, лёгкий шум пальто о дверь — каждый звук казался оглушительно громким.

Мы медленно прошли на кухню. Я старалась не смотреть ему в глаза, ощущая, как взгляд сам тянется к нему, а потом отскакивает назад, в попытке защитить себя. Ладони нервно сжимали край стола, пальцы покалывали от напряжения. В воздухе висела тяжесть — смесь недосказанности, тревоги и чего-то почти невыразимого, что мы оба ощущали, но ни он, ни я, не решался озвучить.

Игорь остановился напротив меня, на границе света и тени, будто пытаясь найти нужные слова. Его губы шевелились, но паузы между ними были длиннее, чем слова, и каждый вдох казался усилием. Он смотрел на меня, но взгляд был осторожным, словно боялся пробудить то, что давно таилось между нами.

Я чувствовала, как всё внутри дрожит: дыхание стало прерывистым, сердце колотилось в груди, а мысли бились в голове, пытаясь предугадать его слова. Я понимала, что это разговор изменит многое — возможно, всё. Но пока мы стояли друг напротив друга, молча и напряженно, мир вокруг будто перестал существовать, оставив только нас двоих и это тяжёлое, давящее молчание.

Я присела за стол, и сжала руки так, что ногти впились в ладони. Игорь напротив, прислонившись локтями к столу, смотрел на меня пристально, глазами, полными напряжения, требовательными и одновременно обжигающе искренними. В комнате повисла тяжесть, словно каждый вдох становился грузом, который невозможно было игнорировать.

— Я хочу участвовать в жизни дочери, — сказал он ровно, но слова раздавались как удары сердца. — Я имею на это право, Вика.

Я шумно выдохнула, словно стараясь выпустить наружу весь страх и напряжение, которые копились внутри.

— Я… я пока не готова… — мой голос предательски дрожал. — Я боюсь… реакции мамы… реакции Лены… Игорь, пойми меня…

В глазах неприятно защипало от просящихся наружу слез. Я медленно, и неуверенно подняла на него взгляд.

— Я не хотела лишать тебя дочери… Игорь… я боялась… Я просто боялась, к чему эта правда может привести…

Игорь молчал, сжимая челюсти, с каждой секундой напряжение в нём росло. Это было видно, по тому как изменилось выражение его лица.

— Это не оправдание! — сказал он резко, голос звенел нескрываемой обидой и яростью. — Я имел право знать. Не понимаю, почему ты решила всё сама, без меня.

В его взгляде кипела смесь злости и обиды, глаза сверкали, а руки сжались в кулаки на столе. Каждое его слово, каждое движение подчеркивало внутреннюю бурю — он был одновременно ранен и разгневан, и это чувство пронзало меня насквозь.

Я сидела, чувствуя, как слёзы подступают, дыхание неровное, сердце колотится с нестерпимой силой. Я понимала, что этот разговор уже не может быть лёгким, что каждое слово теперь будет резать глубже, чем прежде.

Я чуть сжалась, пытаясь собраться с мыслями, но слова рвались наружу, выплескивая всю боль и долгие месяцы сомнений: