Книга Ты моя тайна. Муж моей сестры, страница 20 – Таня Ульянова

И в какой-то момент, я действительно понимаю, что он успел хорошо меня выучить.

Я понимала одно: стоять так близко, сжимая все свои чувства внутри, невозможно. Но и сдаться сейчас я не могу. Сердце стучит так громко, что кажется, что слышу его каждый раз, когда он дышит рядом, обдавая горячим дыханием мою кожу на щеке.

Игорь ждёт. Его напряженный взгляд, делает пространство между нами почти осязаемым. Я стояла перед ним, скованная и одновременно завороженная, понимая, что в этот момент, мне придется сделать выбор — открыть ему правду или снова спрятаться.

Я медленно поднимаю взгляд, чувствуя как дрожат ресницы, прежде чем успеваю посмотреть ему в глаза. Этот зрительный контакт оказывается сильнее любого прикосновения — словно он проникает прямо в глубину моих мыслей, в ту тайну, которую я так долго и отчаянно берегла и боялась открыть.

В тот момент по моей спине пробегают мурашки.

Игорь стоял передо мной неподвижно. Его лицо серьезное, сосредоточенное, даже напряженное. Словно в один миг испарились все эмоции, которые были до этого момента. В его взгляде нет сомнений — там просто догадка.

Игоря не прячет эмоции. Он хочет услышать мой ответ — прямой, честный, без увиливаний.

Он делает едва заметный вдох, будто собирается с силами, и произносит тихо, но твёрдо:

— Это ведь моя дочь?

И все… Этого оказывается более чем достаточно…

Эти слова звучат в воздухе тяжело. Они будто повисают между нами, меняя всё. Мир вокруг словно замирает, прекращая свое существование.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Медленно. Болезненно. Именно этот вопрос я когда-то боялась услышать. Боялась именно такого взгляда, такой уверенности в его голосе. Теперь он стоит передо мной и требует ответа, который изменит наши жизни.

Губы слегка приоткрываются, но первое мгновение я не могу произнести ни звука. Мысли хаотично сталкиваются друг с другом — страх его реакции, страх потерять контроль над ситуацией, страх, что если я сейчас скажу «да», то между нами больше не останется безопасного расстояния.

Сердце колотится так сильно, что мне кажется — он видит этот страх. Видит правду еще до того, как я смогу произнести ее вслух.

Я стояла перед ним, разрываемая между желанием защитить дочь, защитить себя и одновременно — позволить ему наконец узнать то, что он имеет право знать. Глубоко внутри, все пять лет, я понимала что Игорь имеет право знать о дочери, и участвовать в ее жизни.

И в этой оглушающей тишине, наполненной напряжением и ожиданием, от моего ответа зависело всё.

Я слишком резко покачала головой в знак отрицания.

Я старалась собрать последние силы, чтобы удержать эту ложь — защитную, выстроенную на страхе и боли.

— Нет, — произнесла я быстро, будто пытаясь опередить его мысли. — Нет… Алиса — не твоя дочь. Ты не имеешь отношения к моему ребенку.

Эти слова вылетают слишком резко. Слишком уверенно. И мне кажется на моем лице мелькает эмоция выдающая правду, которую я так отчаянно пытается спрятать.

Внутри все сжалось от его взгляда. Как будто каждое отрицание отрывало кусочек от моего сердца. Потому что врать ему о ребёнке — это больно. Но ещё больнее представить, что будет, если правда выплывет наружу.

Я сильнее дергаю руку, пытаясь высвободиться из его хватки.