Книга Ты моя, лисица!, страница 18 – Влада Ясная

— Мокрая, как кошка в течку, – бормочет он, расстегивая брюки, надевая презерватив и проводя головкой по её складкам, собирая сок и размазывая его по своему стволу. – И пахнешь так, что я чуть не кончил ещё в коридоре.

— Тогда давай быстрее, – выдыхает она, и он больше не ждёт – входит одним резким движением, глубоко, на всю длину, и Жанна кричит, давится криком, зажимает рот рукой, чтобы никто не услышал.

Потап закидывает ее ноги себе на поясницу, прижимается грудью, и начинает двигаться – жестко, с оттяжкой, каждый раз заставляя её вздрагивать и сжиматься вокруг него. Он смотрит на их отражение в стекле шкафа – его огромная фигура в хирургической шапочке, её трясущиеся ноги, – и чувствует себя богом, который может взять любую, когда захочет, и никто не посмеет отказать.

Жанна стонет, шепчет что-то неразборчивое, пытается дотянуться рукой до своего клитора, но он перехватывает её запястье, заламывает руку за спину и рычит:

— Не смей. Только я решаю, когда ты кончишь.

Она всхлипывает, но подчиняется. Потап меняет ритм – из глубоких, размашистых толчков переходит на короткие, частые, почти вибрирующие движения, войдя на всю длину, и Жанна уже не стонет, потому что это пытка – быть на грани и не мочь кончить без его разрешения.

— Давай быстрее, – шепчет она ему на ухо, кусая за мочку. – У меня через десять минут лапароскопия. Я… я сейчас… – задыхается она, и Потап отпускает её руку, зажимает ягодицу своей лапищей, и от этого она кончает – резко, громко, с криком, который разносится по всей подсобке.

Он продолжает двигаться, не сбавляя темпа, чувствуя, как её мышцы пульсируют вокруг него, сжимаются и разжимаются, но в какой-то момент ему становится тесно в этой позе, хочется большего простора, чтобы войти глубже, жёстче. Потап выходит из неё, игнорируя всхлип разочарования, и грубо разворачивает Жанну, толкая грудью на стол, заставленный стерильными салфетками и пластиковыми колпачками. Она успевает только охнуть, когда он нагибает её, заставляя уткнуться лицом в столешницу, и раздвигает ноги шире.

— Стой смирно, – рычит он, и она замирает, вцепившись пальцами в край стола.

Потап входит снова, теперь уже сзади, одним резким, глубоким толчком, и Жанна вскрикивает, потому что этот угол позволяет ему проникать ещё дальше, задевая что-то внутри, от чего у неё темнеет в глазах. Он не даёт ей опомниться, начинает двигаться. Потап смачивает палец в её соке, который течёт по внутренней стороне бедра, и пристраивает его у входа, проталкивая вместе с членом. Жанна стонет, сжимается, пытается приспособиться к двойному проникновению, но он не ждёт – второй палец входит следом, растягивая её ещё сильнее, и теперь каждое движение члена сопровождается давлением на переднюю стенку, а кончик большого пальца находит её клитор, твёрдый, набухший, и начинает водить по нему круговыми движениями в такт толчкам.

— Ох… Потап… – выдыхает она, и её голос срывается.

Она чувствует, как её мышцы пульсируют, сжимают его член, и от этого мир перед глазами расплывается в белёсую пелену. Потам облизывает пальцы другой руки и находит ее грудь под халатом, трет ее сосок, зажимает его между пальцев с оттягом. Потап трахает её мелко, быстро, почти судорожно, и она уже не стонет, закусив губу, чтобы не закричать на всю больницу. Слюна течёт из уголка её рта и капает на столешницу, но ей всё равно – она даже не утирает ее.