Онлайн книга «Во власти греха 2»
|
— А Демьян? — Демьян вернется к утру. Он долго не задерживается на соревнованиях. Не любит. — Ладно, — она поднимается, поправляет платье. — Спасибо тебе, Вадим. Ты такой… понимающий. — Всегда пожалуйста, — я провожаю её до двери. Она берет чемоданы, я помогаю донести до лифта. Дверь закрывается, и я наконец выдыхаю. — Чтоб тебя, — бормочу я. — Явный же капкан. Как только мужик слышит «я беременна», у него мозг отключается. Хорошо, что я не такой. Н-да, ну и дела. Я возвращаюсь в квартиру, иду в свою комнату. Достаю телефон. Смотрю на сообщения от Демьяна. «Я у Сони. Спасибо, брат.» «Должен будешь, брат.» Я усмехаюсь. Брат. Мой старший брат, который влез в окно к девушке на третьем этаже, чтобы помириться. Который бросил все и побежал к ней, потому что она написала «давай поговорим». Идиот. Любовь убивает. Рано или поздно. Я ложусь на кровать, смотрю в потолок. Вспоминаю Соню. Её светло-серые глаза, когда она с обожанием и трепетом смотрела на Демьяна. Её улыбку, когда она думала, что никто не видит. Её смех, который я слышал из-за стены. — Она тебя любит, дурак, — говорю я пустоте. — А ты бегаешь от каких-то Алён. Имбецил. Но в груди что-то ноет. Зависть? Ревность? Или просто тоска по тому, чего у меня никогда не было? Не знаю. В венах будто кровь не бьется, когда не задумываюсь об этой милашке. Я беру телефон, открываю чат с Соней. Смотрю на её аватарку — смешное фото с толстым рыжим котом на голове. Печатаю сообщение: «Сонь, он хороший. Не гони его. Он тебя любит больше, чем ты думаешь. P.S. Если обидит — скажи, я ему ноги оторву и в задницу засуну.» Отправляю. Через минуту приходит ответ: «Спасибо, Вадим. Я знаю. И не надо ничего рвать, потому что он мне нужен целым.» Усмехаюсь. Какая заботливая. Он ей нужен. Не я, увы. «Тогда береги его. А то у нас на него планы.» «Какие планы?» «Сделать из него человека. Ты уже начала. Продолжай в том же духе.» Она не отвечает. Наверное, целуется с моим братом. Или ругается. Или то и другое одновременно. Я выключаю свет, закрываю глаза. Очередной бездарно прожитый день в четырех стенах. Но сегодня — сегодня я сделал доброе дело. Помог брату. Спас его от алчной стервы. И, возможно, облегчил кому-то жизнь. — Ты молодец, король ринга, — говорю я себе. — Ты просто замечательный брат… и друг. Застряла же Софушка в моих мыслях занозой… Я выключаю свет, закрываю глаза. Очередной бездарно прожитый день в четырех стенах. Но сегодня — сегодня я сделал доброе дело. Помог брату. Спас его от алчной стервы. И, возможно, облегчил кому-то жизнь. — Ты молодец, король ринга, — говорю я себе. — Ты просто замечательный брат… и друг. Застряла же Софушка в моих мыслях занозой. Какой это силой меня так прибило? Я лежу на спине, смотрю в потолок, которого не вижу, и пытаюсь понять, когда же это началось. Когда Хорошева перестала быть просто очередной «девушкой сводного брата» и превратилась в ту, о ком я думаю перед сном, когда никто не видит. Когда её смех — тот самый, искренний, которым она смеётся только с Демьяном — начал царапать изнутри, как кошка, которую не пускают в комнату. Я не должен о ней думать. Это табу. Неписаный закон, который я сам для себя придумал, но нарушаю каждую ночь. Она — его. Даже если они ссорятся, даже если она злится, даже если смотрит на него волком — она его. Я видел, как она смотрит. С той самой первой ночи, когда я увидел её мастурбирующую в парке, когда она на спор пила с Греховным, и когда Демьян притащил её в нашу квартиру, а я вышел из душа в одном полотенце. |