Книга Во власти греха, страница 7 – Ния Экс

— Он просто прикалывается, — отрезала я. — Идём уже, опоздаем и получим пизды от Михал Федоровича.

— Ой, точно, не стоить злить старого маразматика!

* * *

Лекция тянулась бесконечно. Профессор Михаил Фёдорович бубнил про теорию коммуникации, а я сидела и смотрела в одну точку. Перед глазами стоял Демьян. Его глаза. Его запах. Его голос, когда он сказал: «

Продемонстрировать

«.

Я тряхнула головой. Нет! Это просто совпадение. У многих мужчин есть татуировки. Многие пахнут древесиной — может, у него одеколон такой. И голос... ну, голос мог просто показаться. Да, и вообще, черт его знает, почему моё воображение во сне нарисовало татуировки именно этого конченного уебана!

Но почему тогда сердце колотится как бешеное?

— Соня! — Римма ткнула меня локтем. — Ты чего, уснула? Лекция кончилась. Пошли!

Я очнулась. Аудитория пустела, профессор собирал бумаги и потирал кончик усов.

— Пойдём в столовую? — предложила Римма. — Я умираю с голоду.

— Окей, пошли.

В столовой было шумно. Мы взяли подносы с едой, которую есть было невозможно — рис с котлетой, похожей на подошву, — и уселись за столик у окна. Римма тут же включила режим «светская беседа»:

— А ты знаешь, что Греховный перевёлся к нам с какого-то спортивного вуза? Говорят, он был чуть ли не чемпионом по боям без правил. Заваливал противников с разным весом! Представляешь, какие у него мощные руки?

— Представляю, — буркнула я, и тут же покраснела, потому что действительно представила. Эти руки на моём теле.

— Ой, смотри, кто идёт! — Римма аж подпрыгнула.

Я обернулась. В дверях столовой стоял Никита. Милый, светлый Никитосик в своей неизменной рубашке с длинным рукавом. Он искал кого-то взглядом и, увидев меня, заулыбался.

— Сонечка! — он подошёл к нашему столику, чмокнул меня в щёку. — Я думал, ты на лекции. Решил зайти, проведать.

— Какая прелесть, — пропела Римма не без иронии. — Прямо рыцарь без страха и упрёка. Только коня не хватает.

Никита смутился. Он вообще часто смущался. Особенно в присутствии Риммы, которая вела себя прямо, как танк.

— Я, наверное, не вовремя? — спросил мой рыжеволосый ангел.

— Нормально, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка вышла искренней. — Садись. Будешь есть? Могу дать кекс, котлету не советую…

— Я не голоден. Я просто... соскучился, милая.

Римма закатила глаза и демонстративно уткнулась в телефон.

— Я вам не мешаю, голубки?

Мы поболтали о пустяках, сцепив ладони под обеденным столом. Никита рассказывал о семинарии, о том, как они изучают жития святых, как отец настоятель хвалил его за усердие. Я кивала, поддакивала, а сама думала о другом. О том, что когда Колокольников целовал меня в щёку, я ничего не почувствовала. Ни бабочек в животе, ни тепла. Только лёгкое раздражение от того, что он пришёл без предупреждения. И укол стыда… С чего бы это? Навряд ли Никита возвысится в своей приходской школе настолько, что начнет читать мои эротичные мысли… ему не стоит знать о моих снах. Я никогда ему об этом не расскажу.

И о том, что когда Демьян наклонился ко мне у автомата, у меня внутри всё перевернулось.

— Соня? Ты слушаешь?

— А? Да, конечно. Про отца настоятеля.

Никита посмотрел на меня с лёгкой обидой.

— Ты какая-то рассеянная сегодня. Всё хорошо?

— Просто не выспалась, — соврала я. — Ночью писала.