Книга Мия. В Лабиринте, страница 62 – VIOLATOR, Devi Ant

Но я жестко отметаю рефлексию. Она неуместна.

Не знаю, сколько проходит времени. Может быть пять минут, а может быть час. Но внезапно, позвоночник пронизывает острая боль и в глазах темнеет.

Коул выключил свет? — первой мыслью.

Но нет. Едва глаза привыкают, начинаю ориентироваться. Я будто в сумеречной зоне. Вижу в полумраке смутные пятна на кровати. Словно смотрю через тепловизор.

Вновь сосредотачиваюсь. Присматриваюсь. Мужчина и мальчик светится чистыми разноцветными пятнами. Опираюсь на свою интуицию. Чистый и яркий — это хорошо.

Пожилая женщина тоже светится чисто, но не так интенсивно. Возможно, из-за возраста. Как сказал Коул женщине у подъезда — ее время еще не пришло.

А вот женщина, девушка и девочка мутные. Будто я смотрю на них через грязное стекло. Так не должно быть.

Поворачиваюсь к Коулу, который остался стоять позади. И тут же жмурюсь.

Он тоже светится. Но по-другому. Слепящим белым светом. Будто лазерная фара. Я даже не вижу его лица. Лишь яркий контур. Но он отличается не только светом. Над головой странная дуга того же ярко-белого лазера. Похоже на своеобразную корону.

Смотрю на свою руку, чтобы сравнить. Я иногда переключаюсь. То выгляжу как в тепловизоре. То мерцаю фиолетом. Видимо, все ещё нестабильна.

— Не тяни, Турандот, — слышу голос в голове и возвращаюсь к заданию.

— Мужчина и мальчик в порядке. Они чистые. Время пожилой женщины еще не пришло… — делаю небольшую паузу в ожидании подтверждения, но Коул молчит. — Женщина. Девушка. Девочка. Трое. Они мутные. — Вновь делаю паузу и вновь тишина. — Но, наверное, все же не все три единицы, как ты их назвал, нужно забирать… — Резюмирую.

— Определяй и завершай начатое.

«Определяй и завершай начатое…» — болезненным набатом по вискам и затылку.

Значит, я не ошиблась в своих выводах. Значит, я должна не только выбрать, но и забрать жизнь.

От напряга, голову простреливает очередной болезненной иглой, отдающей в позвоночник.

Но тут же вспыхивает надежда. Вспоминаю, как Тенет меня лечил после погружений за черту.

Уверена, Коул может не только забирать жизнь, но и возвращать ее. Смерть — лишь одна из его ипостасей, но далеко не единственная.

— Если я ошибусь. Ты… — подбираю эпитет. — Восстановишь единицу?

— Значит ты ошибешься. — Дает понять, что он не планирует подчищать за мной косяки, а значит смерть невинного останется на моей совести.

— Даже верно определив, кого из этих троих забрать. Как, по-твоему, я должна это сделать? — включается защитный механизм нападения. — Задушить голыми руками или зарезать кухонным ножом? Я не умею, как ты, убивать взглядом. Я не заточена под это.

— Твоя проблема, — отвечает он, а я внезапно понимаю. Если я не смогу этого сделать, то он оставит меня жить здесь. В клетке. — Жду тебя в машине 15 минут. — В подтверждение моей мысли.

На этих словах Коул разворачивается, и я наблюдаю, как яркий контур уходит по узкому коридору к лифту.

Оставляя меня в жестком блоке, в страхе выбрать не ту единицу и заставляя сделать невозможное.

Едва лифт замирает где-то внизу, все погружается в тишину, и я ежусь. Ощущение беззащитности и одиночества. Жутко находиться здесь в блоке. Машинально закрываю дверь, оставаясь внутри крохотной комнатушки.

— Бесова. У тебя мало времени для рефлексии. Думай.