Книга Мия. В Лабиринте, страница 146 – VIOLATOR, Devi Ant

— Птица встревожила твой слух, Хуанди. — возможно брат. Потому что обращается на «ты».

— Если зверь и был, то уже ушел.

Логично. Зверь прятаться не будет. Он будет бежать.

Но Хуаншан/Ваньсуйе/Хуанди спрыгивает с коня, и все придворные тут же следуют на землю за ним.

— Я что-то чувствую. — Делает властный знак рукой, и все перестают не то что шевелиться, а дышать. А Хуанди медленно обводит взглядом лес, будто пытаясь уловить только ему одному слышные звуки.

Девушка тоже замирает, сдавливая в под грубой рукавицей яркий амулет.

— Проверь то дерево…

Один из придворных несется в направлении, указанном императором, и девушка, понимая, что ей уже не спрятаться, срывается с места и бросается в лес.

Правда, тщетно. Егерь быстро настигает ее и волочет к императору.

— А ты был прав, Чжэн, — усмехается один из наездников.

— Сопротивляется, — усмехается второй.

— Красивая… — комментирует третий.

— Хороший трофей…

А Хуанди стоит на месте и молча ждет, когда девушку притащат к нему.

Егерь бросает «коутоу» и кидает девушку в ноги Хуанди.

[Обряд коленопреклонения и челобитья перед императором. Выполняют все без исключения, от вельмож до простолюдинов]

Та уже не сопротивляется. Покорно исполняя обряд, касается лбом земли. Наконец, застывает, прильнув к снегу локтями.

— Лицо. — командным тоном.

Девушка нехотя поднимает голову. Но веки опущены. Не смотрит.

— Глаза. — вновь тем же голосом, не терпящим возражений.

Она поднимает взгляд, и император внимательно смотрит на ее лицо.

— Цветноглазая… — усмехается. — Иноземка.

Та мотает головой, и непонятно, то ли она говорит «да» то ли «нет».

— Отвечай имератору! — кто-то сзади.

— Я сирота. С Севера, Ваше императорское величество. — Вновь опуская глаза, как и положено.

Отмечаю, что она говорит на том же языке, что и вся мужская компания. Как и то, что я все понимаю за исключением некоторых слов и обращений.

— Волосы, — жестким приказом.

Девушка застывает. Понимает, что ее заставляют снять платок. И не торопится.

Император кривится и смотрит на свою свиту. Тем два раза напоминать не приходится. Срывают с девушки платок. И император приподнимает бровь, рассматривая ярко-белую широкую прядь, идущую ото лба вниз в темную косу. Склонив голову, продолжает изучать свой трофей.

— Следует отметить, что Между этими периодами существовали эпохи раздробленности, — тем временем продолжает профессор, — «Троецарствие» или «Пять династий и десять царств»…

А я выныриваю из воспоминаний.

— А был такой император Чжэн?

— Вы, вероятно, имели в виду личное имя первого императора, из династии Цинь. Правил в третьем веке до нашей эры.

— Наверное...

— Выдающаяся личность. И неоднозначная. Первый император объединенного Китая и непревзойденный военный стратег. Завершил эпоху «Воюющих царств», завоевав шесть соседних царств и создав первое централизованное государство. Провел административная реформу, разрушив старую бюрократическую систему. Ввел единый стиль написания иероглифов, что помогло объединить культурно разные регионы. Ввел единую бронзовую монету и стандартизировал меры длины, веса и объема. Приложил руку к Великой Китайской стене — соединил разрозненные оборонительные стены на севере в единую систему для защиты от кочевников. Построил широкую сеть императорских дорог.