Книга Невеста. Заберу за долги, страница 74 – Саша Вайт

Юлиана

Я приезжаю домой к родителям. А куда ещё? Мне нужна база на пару дней, и я съеду в съёмную квартиру. Просто нужно немного времени её найти.

Дверь открывает мама. Видит меня и улыбается.

— Юлечка! — ахает. — А ты…

По моему лицу, заплаканным глазам и мусорному пакету с вещами всё ясно, и она не договаривает.

— Не надо, мам, — отвечаю и обнимаю её свободной рукой. — Всё хорошо.

Хантер не заходит, будто боится. Или против того, что его увезли из любимого дома.

Отец выходит в коридор.

— Здравствуй, дочка, — произносит сухо.

Он тоже догадался и, похоже, уже принял сторону Марка.

Он делает шаг в коридор, скользит взглядом к Хантеру.

— Всё-таки завела собаку, — он кривится.

Я стискиваю зубы, чтобы не сорваться на отце. Он не виноват в том, что у меня внутри раздрай и локальный апокалипсис.

— Это Хантер, — говорю и маню его рукой. Пёсель наконец заходит. — Вам не придётся долго его терпеть. Я съеду в съёмную квартиру в течение пары дней.

Мама охает, но ничего не говорит. А я спокойно затаскиваю скарб в свою прошлую комнату и закрываю дверь, когда за мной входит Хантер.

Пару часов раскладываю вещи, чтобы хоть как-то занять руки, потом вывожу Хантера погулять. Я надеялась, что смогу развеяться, но, чёрт меня дери, с каждой секундой становится только тоскливее.

Ночь в родительском доме проходит отвратительно. Я почти не сплю. Ворочаюсь кровати в своей комнате, смотрю в потолок и слушаю, как Хантер тяжело вздыхает возле двери.

Он несколько раз подходит ко мне среди ночи, тычется носом в ладонь, словно проверяет, здесь ли я. А потом снова укладывается на пол.

Без Марка ему тревожно. И мне тоже. И я ненавижу себя за это.

Утром я убдто заново вспоминаю эту квартиру и уже чувствую, что я ей не подхожу. До Марка я и суток не могла провести вне дома, с ужасом думала, что перееду к Егору, тосковала по своим вещам.

Сейчас я не испытываю привязанности к этим стенам. Есть лишь ощущение чужой территории, на которой мне нет места.

Мама предлагает завтрак, но я отказываюсь. Отец вообще молчит, только бросает на меня короткие взгляды поверх кружки.

Может, чувствует вину. Или просто предпочитает не лезть.

Я выгуливаю Хантера, затем собираюсь и уезжаю в офис. Приезжаю раньше обычного.

В метро смотрю в чёрные стёкла поезда и мысленно повторяю одно и то же: «Всё. Закончилось. Былого не воротишь. Нужно просто пережить».

Офис встречает привычным шумом клавиатур, голосов и кофемашины. Всё как обычно. И от этого почти тошно. Мир живёт своей жизнью и не замечает, что у меня внутри всё рухнуло.

Я прохожу к своему месту, сразу бужу компьютер. Пишу заявление по собственному желанию. Сухое и формальное, без капли эмоций, словно оно не имеет отношения к моей жизни. Распечатываю лист и иду в отдел кадров.

Лариса, кадровик, улыбается мне привычно-вежливо.

— Доброе утро, Юлиана.

— Доброе, — отвечаю и кладу заявление перед ней. — Я увольняюсь.

Она пробегает лист глазами, хмурится.

— Эм… секунду, — тянет задумчиво.

Она открывает что-то в компьютере, быстро пролистывает документы и поднимает на меня взгляд.

— Я не могу принять заявление.

Я моргаю.

— Как так? — в голос сама просачивается твёрдость.

— У вас годовой контракт, Юлиана, — поясняет она осторожно. — С минимальным сроком работы двенадцать месяцев.