Книга Самая тёмная ночь, страница 65 – Алина Цебро

Лишь секунда.

Я чувствую свободу.

Будто понимаю, что всё это сейчас закончится.

Жду. Жду.

— Давай! — я кричу на него, прямо в лицо.

— Нет!

Топот ног, руки на отце, нож в моём боку.

Я чувствую, что он меня пырнул, но не могу понять когда. Когда он это сделал? Хотел меня ослабить? Откуда нож? Руки же были пустые.

Мне кажется, я схожу с ума вместе с ним от того, что происходит. От того, КАК это происходит.

Отец скатывается с меня, и я вижу маму. Она держит пистолет в своих руках, а за ней стоит испуганная Сэм.

Когда она успела войти, когда Саманта успела встать? Как, чёрт возьми, пистолет оказался в руках матери, а не отца?

— Ты! Не смей трогать моих детей!!!!

Она стреляет закрывая глаза. Боже мой! Я не отворачиваюсь. Не моргаю. Жду, что попадёт в меня. Жду. Но...

В ногу.

Она попадает ему в ногу!

Я вскакиваю и выхватываю у неё пистолет, прижимая к себе женщину, которая только что выстрелила ради нас. Слёзы, крики.

Отец продолжает смеяться, иногда поскуливая. Ранение достаточно серьёзное, но не смертельное.

— Предательница! Это они, все они устроили, а ты решила убить собственного мужа!!!!

— Ты, — снова всхлип.

Теперь рядом со мной плачут две женщины.

Слишком много слёз для сегодняшнего вечера.

— Убей меня!

Я поднимаю глаза, сжимая оружие. Слишком заманчивое предложение. Но...

— Откажусь. Позвоню в полицию.

— Сомневаюсь.

Он вытаскивает телефон, открывает видео и протягивает мне. На нём все мы. Мама направляет на отца пистолет, а тот пятиться изображая гриммасу ужаса. Кричит нет и за что... он это делал? Я даже не слышал.

— Я сдам её. Скажу, что вы все за одно! СТРЕЛЯЙ!

Я свожу брови к переносице. Что он делает?

— Сакс, нет, — Саманта хватает мою руку, сжимает. Но я уже не отвожу взгляд от папы. Одно слово, один вопрос крутится в моей голове.

— Зачем? Что ты делаешь? Почему ты стал таким?

Да, я боюсь стать как он. Я уже становлюсь. И весь ужас накатывает на меня лишь сейчас. Это не сон. Правда. Жестокая, ужасная правда.

— Почему?

Он машет головой, прикрывая веки, его нога кровоточит, рука свисает в неистественном положении, но он будто не чувствует боли. Не замечает её.

— Ты никогда не знал своего деда, моего отца. Он был...он хотел сделать меня своей копией. Думаю, в итоге у него получилось. Ведь сумашенствие штука опасная, — глаза отца блестят, но не от слёз, от безумия. Мама прикладывает руку ко рту, отворачиваясь к Сэм.

— Он бил меня плётками каждый день, бывало я даже не мог пойти в школу, потому что он промахнулся и на моём лице прасовалась отметила. Он убирал любого, кто становился мне близок. Но однажды всё прекрастилось. Я выдохнул. Не смея спрашивать, что не так, почему он меня не трогает. Я будто...ждал этого, был зависим от этого, желал этого. Потом я понял, что теперь он стал издеваться нам матерью. Насиловать её, запирать в подвале. А потом над прислугой. КАЖДЫЙ ДЕНЬ, — смех раззнёсся по всей комнате, меня передёрнуло...

— А затем я влюбился, — его глаза нашли мою маму, в них, под слоём безумия всё ещё была заметна нежность. — Для меня было настоящим страхом лишь потерять её...и отец узнал. Ему было неведомо всё хорошее. И тогда, когда я увидел, как он..., - отец выплёвывает следующие слова. — Тронул мою любовь...

Ему не нужно было говорить, мы и так всё поняли. Рыдания матери возобновились с новой силой, и я пройдясь по кабинету налил ей виски. Она выпила залпом.