Книга Зубрилка для Чёрного, страница 47 – Екатерина Котлярова

С губ готово сорваться любимое имя, но кашель мешает это сделать. Открываю глаза и тут же сталкиваюсь взглядом с самыми красивыми карими глазами. Я сажусь и пытаюсь откашляться. Зажимаю рот ладонью, чувствую, как спины касается горячая ладонь. Поразительно, но она помогает мне. Будто прогревает изнутри. Кашель успокаивается. И я тут же оглушительно громко чихаю. Шмыгаю носом.

Игнат поднимается к кровати и идёт к столу, ставит чайник кипятиться. Я окидываю взглядом домик и замечаю, что, помимо камина, комнату освещает свет ламп.

— А свет…

— Думаю, что генератор заработал. Либо, нам повезло, и провода не оборвало. У тебя нет аллергии ни на что? Тебе мёд и малину можно? — спрашивает тихо, не поворачиваясь ко мне.

— Нет.

— Хорошо.

Наблюдаю за широкой спиной парня, который заваривает чай. Спускаю ноги на пол и, передвигаясь на одной ноге, прыгаю в ванную комнату. Закрываю дверь на ключ, кидаю взгляд на своё отражение и отшатываюсь в ужасе. Волосы торчат в разные стороны, глаза сильно опухли, губы обветрились и потрескались. Я умываюсь, сажусь на крышку унитаза, чтобы не напрягать ногу, и заплетаю волосы в косу.

Когда выхожу из ванной, застываю, рассматривая Игната. Такого красивого, что слов нет. Он стоит в одной майке, которая облепляет каждый мускул на идеальном теле, не скрывает тугих канатов мышц на его руках. Парень ставит на стол чашку с чаем и замечает меня. Преодолевает между нами расстояние за несколько шагов. Рукой сжимает косу и откидывает мою голову назад. Я охаю и ртом хватаю воздух. Чувствую, как жадные губы вжимаются в шею. А следом зубы прикусывают кожу.

— Игнат… — выдыхаю поражённо, руками впиваясь в плечи молодого человека. — Игнаша, что ты делаешь? — спрашиваю сдавленно и шмыгаю носом.

— Зубрилка, ты знаешь, что слюни пускаешь, когда спишь? — голос Игната низкий, хриплый, царапает кожу.

От его близости и жара тела мысли разбегаются в разные стороны. Я не сразу понимаю, что он говорит. А когда доходит, я ладошками упираюсь в его плечи. Давлю. Отодвигаю от себя.

— Может, ещё и храплю? — фыркаю и обхожу молодого человека.

— Сопишь, — доносится в спину.

Хромая, я прохожу к столу, сажусь на стул.

— Пей, — Игнат подходит ко мне со спины и придвигает чашку. — Я нашёл малину и мёд. Тут есть противовирусные.

— Спасибо, Игнат. Но у меня от лекарств живот болит. Даже от капель в нос.

— Ладно. Пей.

Игнат отходит к плите, только сейчас я замечаю, что на ней стоит сковорода. Парень снимает крышку, берёт тарелку и что-то накладывает.

— Ешь, Зубрилка, — ставит передо мной яичницу.

— Я есть не хочу, Игнат, — сглатываю, чувствуя боль в горле.

— Ешь, Катя. Нужно поесть, — протягивает мне вилку.

— А ты? Ты будешь есть? — держа чашку у губ, застываю я.

Парень берёт сковороду, ставит на стол и садится напротив меня. Начинает есть. А я вновь забываю обо всём. Даже о боли в горле и о том, что нога ноет. Я снова не могу отвести взгляда от лица парня. От того, как он пережёвывает еду. От того, как ходят его желваки. Как он обхватывает губами вилку и снимает еду. И я, забыв обо всём на свете, смотрю на его рот. И хочу лишь одного — поцеловать его.

— Что? — буркает парень и выгибает бровь, когда замечает мой взгляд.

Я тут же вспыхиваю ярко, опускаю взгляд и прячусь за огромной кружкой чая. Медленно тяну его и изо всех сил стараюсь в сторону Игната не смотреть. Он заканчивает есть и несёт сковороду в раковину. Начинает мыть. Я подпираю щёку рукой и искоса смотрю на Чернышева. Не могу отвести от Игната взгляда. Снова думаю о том, насколько он красив.