Книга Зубрилка для Чёрного, страница 27 – Екатерина Котлярова

Взгляд замирает на толстовке и джинсах, которые девушка как-то взяла «на один разочек».

— Самое то, — я хотела смутить девушку, но у меня не вышло.

Юля только бровь выгнула в насмешке и вздёрнула подбородок выше, смотря на меня свысока.

— Поразительно, Ивашкина, как быстро люди скидывают маски, — я качаю головой. — Что изменилось, Юля? Что я сделала тебе?

— Мне просто интересно, чем такая, как ты, — окидывает меня презрительным взглядом с ног до головы, — могла привлечь Чернышева.

— Вот в чём дело, — грустно улыбаюсь я и отворачиваюсь, снова чувствую тычок в спину. — Самое подлое и омерзительное, что может сделать человек, Юля, — это ударить в спину. Хотя, меня уже ничего не удивит.

— Всё строишь из себя паиньку, Бунтарёва? — летит мне яростное вслед. — А сама читаешь книги, где мужики баб имеют во все дыры. Ты не такая, какой пытаешься казаться.

— А я ведь искренне с тобой дружила, Юль, — поставив поднос, всё же кинула на девушку взгляд через плечо. — И искренне тебя любила.

— А я увидела твоё истинное лицо, Катя. И я разочаровалась в тебе. Крутишь задом перед Игнатом.

Я теряю дар речи. Поражаюсь способности девушки выворачивать всё так, чтобы спихнуть вину на меня.

— Хорошего отдыха, Юля, — вежливо склоняю голову и ухожу.

Слышу, как девушка яростно шепчет что-то мне вслед. В горле снова встаёт ком, снова отчаянно сильно хочется плакать. Но я сдерживаюсь. Запрокидываю голову и часто дышу.

— Скажи, Зубрилка, как так выходит? — волосы на затылке шевелятся от чужого дыхания. — Третий раз за день я ловлю тебя в слезах. И третий раз за день ты ноешь из-за одной и той же шавки.

— Тебе было бы легче, если бы я плакала из-за тебя? — во мне просыпается злость.

Слышу тихий смех над головой. Игнат кладёт руку мне на талию и привлекает к себе.

— Игнат, скажи мне честно, почему ты два дня не даёшь мне прохода? — задаю волнующий меня вопрос и затаиваю дыхание. — Ты раньше никогда не смотрел в мою сторону. Я даже не уверена, что ты имя моё знал. Что изменилось сейчас?

Молчит. Пальцами проводит по животу, подталкивает к лифту, который приветливо распахивает двери. В этот раз в кабинке мы оказываемся одни. Я забиваюсь в дальний угол и испуганно смотрю на молодого человека, который скрестил руки на груди и привалился спиной к стене. Его взгляд изучающе скользит по мне, а мне кажется, что я вновь стою перед ним в одном нижнем белье. Я обхватываю себя руками за плечи и отворачиваюсь.

— Что она тебе говорила, Зубрилка? — цедит сквозь зубы.

— Игнат, а зачем тебе это нужно? — спрашиваю шёпотом, отводя взгляд.

— Зубрилка… — шагает вперёд и упирается ладонью в стенку над моим плечом. — Я открою тебе маленький секрет, доверчивая и слепая дурочка. Твоя недоподруга уже больше года бегает за мной и пытается залезть ко мне в кровать. И сейчас она так сильно взбесилась, потому что я… Кхм… потому что я по-прежнему интерес не проявляю. Вчера она пыталась залезть ко мне в штаны.

Я хмурюсь, когда чувствую, как в груди болезненно колет, будто… будто я ревную. Осознать свои чувства я не успеваю, двери лифта открываются. Я бы непременно кинулась бежать в другую сторону, если бы мне не нужно было идти в один номер с Игнатом.

— Знаешь, Зубрилка, то чёрное платье на твоей тощенькой фигурке смотрится куда лучше.