Книга Ты меня предала, страница 58 – Екатерина Котлярова

Протягиваю подруге небольшой подарок.

— Спасибо, — снова лёгкий поцелуй в щёку. — Пойдём за стол. Надеялась, что ты придёшь, заказала твои любимые креветки в соусе.

Я в удивлении приоткрываю рот и застыла, смотрю в спину Ире. Я и помыслить не могла, что она настолько хорошо меня знает.

Следую за ней за стол, сажусь рядом с Ирой. Справа от меня оказывается наш эндокринолог Владимир. Весь вечер он ненавязчиво ухаживает за мной, заставляя меня смущаться. Мужчина не прикасается ко мне, не делает намёков, только следит за тем, чтобы в мой стакан с соком не был пуст, и на тарелку постоянно что-то подкладывал.

Ира постоянно вовлекает в разговор, смотрит на меня внимательно, не даёт мне погрузиться в мысли, будто по лицу читает, когда я начинаю думать о Лёше. Когда в ресторане начинает играть живая музыка, подруга подаётся вперёд и говорит Вове:

— Не пригласишь Нику на танец? Кажется, она немного заскучала.

Мужчина тут же тянет мне руку. Я кидаю на Иру укоризненный взгляд, но вкладываю пальцы в протянутую ладонь Вовы. Мужчина выводит меня на свободный участок, кладёт руку на лопатки и ведёт в танце.

— Если я наступлю тебе на ногу, сразу кричи, вся травматология здесь. Мигом вылечат.

Я закидываю голову назад и заливисто смеюсь. С Вовой мы всегда были в добрых приятельских отношениях. Я знаю, что мужчина давно женат и у него двое очаровательных детей. Я уважаю этого мужчину за то, что обладая привлекательной внешностью и спортивным телосложением, он всегда верен своей жене.

— Уверена, что Даша научила тебя танцевать, — со смехом, выдавливаю из себя.

— С Дашей ни одного неправильного шага, иначе все выходные вместо дивана и футбола меня ждут танцы, — сводит брови вместе, но по подрагивающим губам вижу, что он едва сдерживает смех.

Знаю прекрасно, как сильно он любит свою жену. И хоть он ворчит, что не любит танцы, ради своей будущей жены он записался на танцы.

Посмеиваясь, окидываю взглядом ресторан и застываю, как вкопанная. Всё моё веселье будто рукой снимает. Вся боль вновь обрушивается на меня, когда я вижу Лёшу. Он сидит через три столика от нас и не сводит с меня глаз, которые кажутся ещё темнее в полумраке ресторана.

— Учкина, ау, — Вова щёлкает пальцами перед моим лицом. — Ты кого там увидела? Чего застыла, будто заморозили? Всё нормально?

С каждым словом голос Вовы становится всё более тревожным. Он прослеживает мой взгляд, замечает Лёшу, который сверлит меня взглядом.

Убивает. Сжигает дотла. И даже сейчас заявляет на меня права. Даже сейчас не отпускает, когда сам прогнал. Когда сам вышвырнул меня за дверь.

Мне кажется, что в моей груди разгорелся огонь, что я медленно варюсь в котле, из которого нет никакой возможности выбраться.

Он раздирает меня на части своими глазами, вгрызается в кожу. Ломает кости и пробирается к самому сердцу, чтобы вонзить в него острый клинок. Всадить его со всей силы и прокрутить несколько раз.

Вова что-то спрашивает, рукой сжимая моё плечо. И по тому, как начинают ходить желваки на лице Лёши, понимаю, что сейчас последует взрыв. Мужчина сейчас сорвётся. И я не уверена, что Вова останется в целости. Поэтому я перевожу взгляд на встревоженное лицо коллеги и, с огромным трудом разлепив губы, шепчу:

— Мне стало дурно, Вов. Наверное, переела. Я сейчас вернусь.