Книга Ты меня предала, страница 26 – Екатерина Котлярова

И просто сгораю в пламени желания. По всему телу бегают огненные мурашки, а по венам вместо крови мчит лава. Вся спина покрывается капельками пота. Низ живота скручивает от жгучего желания, а пальцы, касающиеся плеча Алексея, покалывает от необходимости опустить руку вниз и сомкнуть её на плоти Бунтарёва.

От одной только картинки перед глазами, как я дарю бесстыдную ласку Алексею, меня всю выворачивает наизнанку от страстного, жгучего желания воплотить её в жизнь. Я кусаю нижнюю губу и торопливо поправляю ткань платья, которая трёт напряжённые соски. Сгорбливаюсь, надеясь, что Алексей не заметит неуместной реакции моего тела.

Дрожащими от возбуждения и волнения руками я бинтую раны Бунтарёва, то и дело цепляю кожу. Горячую, обжигающую до самых костей. Я часто дышу и никак не могу успокоить своё колотящееся сердце.

— Всё, — говорю осипшим голосом. — Готово.

Я вижу, как выкидывает вперёд Алексей, но с какой-то звериной ловкостью изворачиваюсь и, схватив аптечку, перемещаюсь к шкафу. Ставлю белую коробку с красным крестом на полку и замираю, стоя спиной к Бунтарёву.

— Алексей, я помогла Вам, чем могла. Вы обещали, что Ваш водитель отвезёт меня домой. Позвольте мне уехать.

Я не слышу, как ко мне подходит Бунтарёв. Слишком бесшумно ходит. Ещё и ворс ковра заглушает шаги. Я просто чувствую лопатками жар его тела. Он стоит в нескольких шагах. Не прикасается. Но всё равно подавляет своей энергетикой. Своей силой.

Закрываю глаза и низко опускаю голову.

— Глеб тебя отвезёт, девочка.

— Хорошо. Спасибо. А мои вещи ещё наверху? Я могу переодеться? — я не осмеливаюсь повернуться к Бунтарёву.

Слишком страшно посмотреть ему в глаза. Слишком сильные чувства к нему меня обуревают. Что-то подсказывает мне, что если я сейчас повернусь, то домой не уеду. Слишком откровенно Алексей говорил о своём желании ко мне. Слишком сильно я его желаю. Вопреки всем доводам разума.

— Иди, — с облегчением чувствую, что Бунтарёв от меня отошёл.

Быстро захлопываю дверцу шкафа. Проскальзываю на выход и захожу в комнату, в которой ночевала. В кресле обнаруживаю пакет со своими вещами. Немного повозившись с молнией, расстегнула её и стащила платье. Быстро переодеваюсь, оглядываясь на дверь, я боюсь и жду, что сейчас в комнату зайдёт Бунтарёв. Но своё пальто я не обнаруживаю.

Осторожно складываю вечернее платье и возвращаюсь в гостиную. К моей радости Алексей надел футболку и свободные спортивные штаны.

— Вот. Платье. Спасибо, — кладу вещь на подлокотник кресла. — И туфли.

Обувь я поправляю и ставлю возле стола. Сжимаю в руке ткань своего вязаного платья и переступаю с ноги на ногу.

— Они твои.

— Нет. Я не могу их принять, — говорю шёпотом, рассматривая свои пальцы. — Эти вещи слишком дорогие. И мне некуда в них ходить. Возможно, их можно сдать в химчистку, а потом вернуть в магазин.

— Разберусь, девочка, — цедит сквозь зубы, сощурив льдистые глаза и приковывая меня к месту.

— А ещё… Вы не подскажите, где моё пальто? Я не нашла его наверху.

— Я его выбросил, — кидает небрежно.

— Что? Вы что такое говорите? — я от возмущения начинаю судорожно хватать воздух ртом. — Да как Вы можете? Я… Это же мои вещи, на которые я копила деньги! Вы хоть представляете…

Я осекаюсь и выдыхаю.

— Я купил тебе шубу, Вера, — холодно говорит мужчина. — В ней будешь ходить.