Книга Ты – моя свобода, страница 14 – Катерина Пелевина

— Да как ты смеешь вообще?! Моральный урод, блин! — шокированно выплёвываю и делаю шаг от него. Солнечное сплетение ноет. И теперь я считаю себя дурой, что вообще подошла. Он не заслуживает того, чтобы я обращала внимания на это. Хочет воевать? Так пусть воюет с самим собой до посинения! Пока СПИД не подцепит, нахрен!

— Всё? Драма на сегодня закончена? Ибо мне похуй на то, что у тебя это вызывает дискомфорт, — стискивает он зубы, а я чувствую, что сейчас расплачусь просто. Поэтому ещё до того, как он успеет ещё чем-то задеть, молча разворачиваюсь и ухожу, пока не поздно. Ещё и реветь перед ним не хватало после всего. У него же вообще совести нет. Никакой. Он об меня свои ноги вытер и потешается, будто не в курсе.

Вчера весь вечер мы общались по переписке с Мирославом. Он, наверное, ещё тысячу раз благодарил меня за новую форму и мяч. Уже успел отправить фотки Глебу и Лёше. Они тоже верещали от восторга. Сказали, что соскучились по мне. Он передал им про новый вариант. И оппонентам сегодня должны передать на коробке. Интересно, что они на это скажут. Хотя сейчас меня волнует совсем другое.

На пару иду в раздрае. Чувствую себя мерзко, словно меня грязью облили. Такой эффект Назара. А потом он ещё и добивает меня, усевшись рядом с Федченко. Наверное, в этот момент у меня вообще мир рушится на глазах, и земля уходит из-под ног. Внутри такое месиво, что охарактеризовать сложно. Всё горит и плачет. Я начинаю его люто ненавидеть. Хотя и после случая с сестрой сильно разочаровалась. Потому что верила, а он… Просто разбил меня на части, после чего делает вид, что я сама виновата.

Я, конечно, понимаю, что можно было иначе расстаться. Но на тот момент я вообще не думала… У меня мозг отключился. Было так плохо. И говорить с ним мне не хотелось. Хотелось сделать так, чтобы он уехал раз и навсегда и больше ко мне не подходил. Не знаю, на что я надеялась. Наверное, хотела, чтобы он бросил универ и укатил куда-нибудь в закат. Потому что ему тут вообще не место… Он и этот универ — как две противоположности. Он вообще сюда не вписывается. Ребёнок удачи, привыкший к роскоши, к блеску витрин и безупречной отделке. А вокруг тяжёлые двери с облезшей краской и громоздкие колонны, утратившие былую грандиозность.

Это здание как материал для тех, кто вынужден бороться и терпеть, кто мечтает о лучшем, но навеки обречён на посредственность. Он же привык к чему-то иному: к жизни, где всё подчинено его желаниям и капризам. Где стены сверкают, словно отголоски его амбиций, а пространство наполнено запахом мнимой и столь любимой им власти. Он — циник и избалованный дурень.

Но теперь я ставлю себе цель забыть. Перестать реагировать. Даже если он на моих глазах создаст себе гарем и начнёт совокупляться. Похрен.

На парах ощущаю, что он смотрит, но никак не отвечаю, будто утопила в себе все былые эмоции. Пусть они с Оксаной меня хоть наизусть выучат. Плевать. Я отныне просто непробиваемая стена.

Немного переписываюсь с папой и Миром. Настроение чуть-чуть улучшается. Вчера после наших посиделок, я учила вопросы по ТГП. Сегодня уже чувствую себя увереннее.

На паре даже отвечаю. Правда не одна. Многие за это время успели подтянуть свои знания. В том числе ненавистный мной Грек, но мне плевать, честно. Отныне визуально я на релаксе.