Онлайн книга «Друг моего детства»
|
— Чего переживаешь так? — спрашиваю её с улыбкой. — Дело во мне или в том, что ты целка… Это слово… Оно влияет на неё так, словно её кипятком окатили. Она тут же восходит над машиной как бурлящая волна и смотрит на меня таким взглядом… Время пострелять, все дела… Тра-та-та-та… — С чего ты это взял? — Да вижу по тебе просто… — М… Хреново видишь, Хорольский… — отрезает максимально негативно. И меня задевает — да… Меня, сука, конкретно это задевает. — Да…? Ну и кто он? — Саша Лобынцев, — совершенно нагло и бесчеловечно называет имя моего самого хорошего товарища и собрата по баскетболу, пока я учился в школе. — Гонишь… — Нет, не гоню. Спроси у него сам… Сука… Стискивая желваки, теперь не знаю вообще что тут делаю. И как с ней сидеть после этого. Но меня пиздец колотит теперь… Болезненное молчание длится минуты две… Потому что мы оба не знаем, что говорить… Как вдруг… — Тупая была затея, — говорит она, пристёгиваясь. — Согласен, — отрезаю гневно. Внутри тупо всё кипит. — Тогда вези меня домой и всё на этом. — Ты права. На этом точно всё… Глава 12 София Красильникова Я ляпнула, чтобы позлить. Чтобы оценить все сопутствующие реакции… Тут и дурой быть не надо, чтобы понять… Ревнует, чёрт возьми, он меня ревнует… Как же сладко от этого!!! Уииии! Хочется визжать. Демон в моей душе потирает ручки, но приходится сидеть неподвижно и тихо, наблюдая со стороны за тем, как Серёженька себя изводит… Желваки натянуты, губы плотно сжаты и мышцы напряжены. Сам весь как граненный камень. А руки, будто две металлические конструкции, торчащие из него… Ну, мёд. И молчание пожирает машину, делая атмосферу и без того накаленной… Нет, я не говорю, что мне не было хорошо. Конечно, было. Блин… Он же как тёплая вода с пеной… Моментально тебя окутывает. Когда сидела на нём, когда целовала… Время вновь замедлилось. Мне хотелось ещё и много… Хотелось, чтобы он гладил и рассматривал… А Хорольский сразу в трусы… Вот что с парнями не так, а?! Да ещё и обижаются, хотя сами явно в девственниках не ходили всё это время. Лицемеры… Если бы он только знал, как меня от этого бомбит. Если бы сам не затронул эту тему, я бы даже не начала. Но теперь у меня пунктик образовался. Я так сильно на него сержусь. Машина вдруг тормозит возле моего дома, и он ждёт, когда я выйду. Ещё и вид такой реально надутый, как у индюшки. Ну надо же… Офигевший какой. — А что такое, Хорольский… Только тебе можно, да? — спрашиваю у него, а он, очевидно, и разговаривать-то не хочет. — Иди, а… Красильникова… — выдыхает на изломе страдальческим голосом. Ну, мужики… Ну, актёришки… Ох уж это хрустальное эго. — Нет, ты мне объясни! На что ты обиделся?! Ты девственник у нас, что ли?! — Блядь… Иди, не беси! — повторяет он, на что я картинно и агрессивно смеюсь. Надо же как зарычал, бедолага. Ух… — Вот именно! Вот именно! Ваши эти мужские шовинистские штучки! — Чего, блин?! Это не шовинизм вообще, дура, иди отсюда! Вот на этом моменте меня не просто злит, а прорывает. Ещё и гонит меня, мерзавец эдакий! — Сам дурак! Сам-сам дурак! — начинаю его бить и по морде тоже прилетает. Да я бы его всего отхлестала. — Что обиделся, что я с Лобынцевым переспала, да?! Ревнуешь… Оооох, как ты ревнуешь! — добавляю, когда он перехватывает мои руки. Смеюсь ему в лицо, чтобы было побольнее. Потому что по факту больно самой. Из-за того, что он, козлина, уже вовсю трахается! А я по итогу девственница! Ненавижу! |