Книга Ты моя Война, страница 157 – Селена Кросс

Моё ожидание растворилось в этих люксовых апартаментах. Тишина была почти осязаемой — густой, как мёд, в ней тонул шум города.

Видимо, Александру нужно было побыть одному. Переварить всё, что случилось сегодня. Его можно понять — конференция выжала его до последней капли. Каждый вопрос журналистов был, как выстрел в старую рану. И хоть снаружи он держался безупречно, я видела, как внутри он снова проживает ту боль, что когда-то едва не сломала его.

Я прошлась по комнате, скользя пальцами по гладкой поверхности стола, по тяжёлым шторам, по прохладному стеклу окна. Нью-Йорк внизу горел, как нервный импульс.

Я открыла чемодан, достала свой пижамный комплект — шёлковые расклешённые штаны цвета жемчуга, тонкую майку и длинный, мягко струящийся халат в пол. Халат пах новым домом и чем-то сладким, уютным.

Ванная комната здесь была как из глянцевого журнала: просторная, выложенная белым мрамором с прожилками серебра, подсветка мягко стекала по стенам, будто тёплый закат. Огромная ванна стояла у панорамного окна, из которого открывался вид на ночной Манхэттен — светящиеся башни, движение огней, будто сам город дышал подо мной.

На полках — целая коллекция ароматных масел, баночки с солями, флаконы с пеною, каждая с пометкой “для восстановления”.Иронично. Восстановление. Возможно, это то, что нам обоим сейчас нужно.

Я включила тёплую воду, добавила немного пены с ароматом сандала — глубоким, тёплым, почти мужским. Стянула с себя одежду, и, когда кожа встретилась с влажным воздухом, всё напряжение дня будто осыпалось.

Вода обволакивала тело, приглушая мысли, растворяя их, как чернила.

Я опустилась в ванну, закрыла глаза.

Тепло. Покой. Музыка едва слышно струится из наушников — медленные ритмы, будто сердце, которое наконец-то разрешили не биться в панике. Я глубоко вдохнула — этот запах сандала смешался с ароматом кожи, и я поймала себя на мысли, что он немного напоминает Александра. Тот же терпкий оттенок силы и чего-то хрупкого внутри.

Меня накрыло спокойствие, редкое, хрупкое, как первый снег.

Я расслабилась, позволив телу утонуть в этом ощущении дома. Дверь даже не закрыла — зачем? Никто ведь не зайдёт…

Я улыбнулась этой мысли и снова закрыла глаза, не зная, что за тонкой перегородкой кто-то сидит в тишине, не в силах уснуть, прислушиваясь к звукам воды, к моему дыханию, к той самой тишине, в которой мы оба искали покой.

-- ~Александр ~ —-

Прилетев в этот город, меня накрыло волной прошлого. Нью-Йорк встретил меня неоном, холодным ветром с Гудзона и запахом жареных каштанов, от которого когда-то кружилась голова у Изабеллы.

Каждый перекрёсток будто шептал:“Помнишь?”

Я помнил.

Эти улицы — немое досье моей юности. Тот самый мост в Бруклине, где я впервые поцеловал её, держа за руку, пока над нами плыли огни города. Маленькое кафе на углу Сохо, где мы прятались от дождя, смеялись, делили один кофе на двоих, и где она оставила след от губной помады на моей чашке. Парк у Бэттери, где мы танцевали под скрипку уличного музыканта, не обращая внимания ни на кого — будто мир схлопнулся до нас двоих. И всё это теперь — будто кинохроника, выцветшая, но болезненно чёткая.

Я ошибся в человеке. В женщине.

Ошибся так, что расплачиваться пришлось не только сердцем, но и телом. Как я мог не заметить, что она — мой самый опасный выбор? Я задал себе этот вопрос, глядя в окно лимузина, когда мы въезжали в Манхэттен. Но ответа не нашёл.