Книга Последний вздох, страница 132 – Эмма Пиньятьелло

Макс вскинула бровь.

— Ты хочешь сказать, что будет неправильно показать полиции доказательства совершенного Форестом преступления? Что это он отравил вино, из-за чего умерла девушка?

— Я хочу сказать, что Ариана не преобразилась в полночь, как диснеевская принцесса. Она не могла в один миг прозреть и понять, что ее жених – кровососущий паразит, а ее отец… ну, сама знаешь. Была какая-то причина, почему она отдала нам эти карты памяти.

— Может быть, ты ошибалась, считая ее злодейкой. Или, может быть, мы с Греем достучались до нее в церкви, как бы открыли ей глаза, и она поняла, что мы с Греем спасли ей жизнь.

— Ты меня не слушаешь. – Ну почему только она одна видит мир таким, какой он есть? Видит скелеты в шкафу, грязь и зеленый код матрицы? Почему она одна понимает, что для них никакого хэппи-энда не будет?

Злодеи не побеждают.

В конце концов не побеждают такие девушки, как Нелла Барбарани.

— С Арианой что-то не так, – сказала она.

Макс фыркнула.

— Ага. Ее ДНК.

— Нет. Тебя не было в Италии. Я поняла, что совсем ее не знаю, и думаю, что там мы увидели настоящую Ариану. Она была зла, раздражена, но, по-моему, это ее обычное состояние. Потом что-то изменилось. Она…

Желает мне смерти. И даже сильнее обычного.

Макс скрестила руки на груди, и Нелла поняла, что не убедила ее.

— Ты сказала, что написала ей письмо. Ты рассказала ей правду?

У Неллы сжалось все внутри. Просунув письмо под дверь, она тут же пожалела, что написала ей, изложив все, что знает о Форесте. Но дверь была заперта, и вернуть его не было никакой возможности. Дейзи сказала, что находилась в ванной, когда Нелла принесла письмо, но когда вышла, его на месте уже не было, а значит, Арина все-таки его подобрала.

— И? – подстегнула ее Макс.

Неужели коп остается копом навсегда, и ее гребаные полицейские инстинкты так и не отомрут?

— Я, возможно, упомянула тот факт, что, по моему мнению, она когда-то любила моего брата.

— Я уверена, что в твоего брата в какой-то момент были влюблены все. Пока не узнавали его получше. – Макс пожала плечами, но Нелла не отвела глаза.

— Знаю, риск был большой, но я просто не понимаю, как мои слова могли заставить ее отреагировать таким вот образом.

— По-человечески? Нелла, ты сказала ей, что мужчина, которого она любит, убил девушку. Ты заявила, что она любит Луку, человека, которого ее отец, если бы узнал, что она лишь улыбнулась ему, пропустил бы через мясорубку. Гонцу, принесшему дурную весть, нередко отсекают голову. Это естественное желание. – Макс обошла стол и положила руки на плечи Неллы. – Иногда случается и что-то хорошее.

Нелла отступила.

— Со мной – нет.

Смутиться или обидеться Макс не успела – шум за дверью стал слишком громким, чтобы не обращать на него внимание. Чувство вины вспузырилось, как содержимое кипящей кастрюли, и она, отстранив Макс, открыла дверь.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

В тот же момент Том ворвался в комнату через главный вход. Взгляд его метнулся от стопки маркеров Дейзи к приоткрытой двери Макс и дальше к портативной колонке Перл, в которой гремели величайшие хиты Адели. Нелла могла бы поклясться, что его гневный взгляд вполне мог прожечь стену и увидеть застывшее на экране лицо Фореста.

— У нас завтра суд, а вы тут вечеринку устроили? – Том сбросил колонку, и она с глухим стуком упала на пол, что, однако, не остановило Адель.