Книга Последний вздох, страница 128 – Эмма Пиньятьелло

Отец был прав. Может быть, ей стоило его послушать. Может быть, он знал о дедушке Эмилио и рецепте вина больше, чем признавал. Может быть, гневаясь на дочь из-за ее стремления к независимости, он просто боялся, что, когда Ла Маркас нанесут удар – а это неизбежно, – на его стороне окажется одним солдатом меньше.

В ее голове звучал тихий, мрачный голос, включившийся в ту минуту, когда она переступила порог желтого дома на Изола-Сан-Джулио.

Разве было бы плохо, если бы все это исчезло? Если бы мы проиграли дело? Зачем тогда эти мои испытания? Зачем проверять людей на фальшь и скрытые мотивы? Мы все снова стали бы простыми смертными. Я могла бы жить нормальной жизнью.

У той, кому принадлежал этот голос, были подводка со стрелками и тяга к дорогим сигаретам. С ней говорила Нелла из университетской поры, времени, когда главная тема ее исследований звучала так: «Как вывести Джованни из себя?»

Она могла бы сбежать. Могла бы сказать это прямо сейчас. Сбежать с Джеттом. Вместе, вдвоем. Может быть, тогда он смог бы наконец избавиться от своей татуировки. Увидеть то, что видит она, глядя на него. Понять, что он не просто кто-то, кто может исчезнуть, не оставив следа. Шрама. Если бы она предложила ему сбежать вместе? Что бы он ответил?

— Ты пожалеешь об этом. – Избегая смотреть ей в глаза, Джетт передал ей блузку. – Сейчас ты, может быть, этого не понимаешь, но потом пожалеешь.

— Хочешь сказать, когда ты уедешь, и я снова останусь одна?

Она уже представляла, как они, словно воры, крадутся в ночи, но видение исчезло, сменившись реальностью, стоило только надеть блузку и ощутить ее прохладное прикосновение.

— Ты никогда не будешь одна – у тебя есть семья. У тебя есть Элайза, Дейзи, Иен, Перл.

— Они же не… – Она оборвала себя на полуслове. Хватит унижаться и так уже… Они не знают меня. Не понимают до конца.

— Ты нужна сейчас твоей семье.

— Ох, избавь меня от этих лекций. Не придумывай ерунду в свое оправдание и не изображай из себя альтруиста. Если не хочешь…

— Я не оправдываюсь, Нелла, я…

— Что? Ты не хочешь быть моим другом из-за… из-за того, что есть между нами? Не хочешь трахаться со мной, потому что будешь винить себя за то, что воспользовался моментом, раз уж все равно уезжаешь? У тебя будто заела пластинка, ты все сводишь к тому, что делаешь со мной. А как насчет того, чего хочу я?

— А чего ты хочешь?

Нелла махнула рукой.

— Я хочу быть твоим другом! Не хочу, чтобы ты вспоминал последние пятнадцать лет как просто случайную работу в какой-то другой жизни. Я хочу, чтобы мы не были тебе безразличны. Я хочу, чтобы ты возвращался, навещал нас. Я хочу… я хочу что-то значить для тебя!

Она уже переступила грань стыда, и свежие слезы слились с жалобным стенанием.

— Ты многое значишь для меня. – На фоне ее истерики его голос звучал спокойно и рассудительно. – Но я уже сказал это много лет назад, когда ты спросила. Я не могу быть твоим другом в настоящем смысле этого слова.

— Значит, ты уходишь.

— Все сложно… Я не могу… Нелла. – Он притянул ее к себе так, что ее голова легла на его грудь, и прижался губами к ее волосам.

Того, что было между ними, оказалось недостаточно, чтобы он остался. Скорее это даже отталкивало его. Да, его влекло к ней, он сам признался, но это пройдет. Нужно забыть о случившемся, побороть это чувство, и тогда она сможет переубедить его. Они смогут остаться друзьями. Потому что жизнь без Джетта – это жизнь без какого-то важного органа. Она сможет быть ему другом, конечно, сможет.