Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 70 – Ефимия Летова

Или я всё надумываю, а в письмах, ну, что в письмах… То, что лорду Викону не хотелось проговаривать вслух. Изумрудная принцесса выбирает «обязательства», бросает своего преданного рыцаря и выходит замуж за порядочного ирталийского лорда. Так они и заканчиваются — в лучшем случае — любовные сказки. Побеждает всегда безрадостная реальность.

Жаль, что я не знаю ирталийского, и вряд ли успею выучить в ближайшую солнечную фазу, уверена, что и слуги не могут похвастать достижениями в иностранных языках, а господа…

Я сердито убрала письма в секретер, опять забралась в кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза.

Не о чем сокрушаться. Не надо вспоминать. Не вспоминать! Сама виновата, нечего было лезть к хозяину и, образно выражаясь, захлопывать эту дверь, даже не захлопывать — закрывать на ключ.

Похороны лорда Викона я просидела у себя в комнате, разумеется. Я не решилась бы спуститься, даже если бы не было этой безумной истории с обвинением в убийстве хозяина: хоть меня и называли «леди», по факту положение в семье женщины для утех было куда ниже самой неопытной служанки.

Но я знала, что происходит там, внизу: неожиданным образом вспомнились моменты из похорон отца, да и гойдел Лихоэр как-то брал меня с собой на проводы одного своего давнего приятеля, так что я вполне представляла себе происходящее на первом этаже.

С самого раннего утра начали приезжать приглашённые гости, и лорд Ликор с леди Асгаей встречали их у входных ворот. Вдобавок к обычному составу слуг были наняты «дополнительные силы» из близлежащей деревни, не просто какие-то непроверенные незнакомцы, а исключительно по рекомендациям уже работающих кадров. Вся эта разнородная толпа всю ночь отмывала замок и, засучив рукава, в поте лица готовила традиционные поминальные кушанья к последнему застолью. Лиока с лицом, виноватым и хитрым одновременно, принесла мне тайком кусок поминального постного пирога с засахаренной грушей (в этот скорбный день не полагалось есть мясо) — я разрезала его на две части, как положено, и съела свою половину, почти не ощущая вкуса. Кристаллики сахара похрустывали на зубах, как льдинки.

Кого-то из особо ранних и дорогих гостей разместили в гостевых апартаментах, остальные прибывали без багажа на нанятых экипажах и коротали время в парадном зале за беседами, давя то и дело возникающие смешки и улыбки. Слуги обносили всех по пятому кругу ароматным согревающим грогом, так что, надо полагать, гостей не слишком напрягала задержка с началом основного действа, вызванная тем, что тело должны были доставить из Хоррена. После различных полицейских мероприятий его приводили в должный вид, как случайно поломанную куклу, и я гадала, расщедрился ли лорд Ликор на услуги иллюзорного мага — или нанял более дешёвого похоронного художника, по старинке скрывшего следы начального тлена и безобразные швы ароматизированными кремами и специальными пастами.

Помимо гостей ожидался служитель Изначального, не наш, местный, а столичный, который должен был вознести в присутствии гостей заупокойную молитву, провести обряд омовения — чистая формальность, дань традиции, поскольку, разумеется, протирание рук, губ и лба покойного освященной водой, что символизировало чистоту помыслов, речей и деяний, не повлияло бы на решение Творца о доле вернувшейся к нему души: смертные муки или вечное блаженство. После омовения наступала очередь общего хорового отпевания, во время которого и мужчинам не возбранялось заплакать. Далее процессия со скорбящими и собственно телом должна была проследовать на небольшое кладбище, располагавшееся неподалёку от того храма Изначального, который я посещала накануне. Слуг хоронили обычно там же — я знала, например, что тот же старый Алс давно присмотрел себе местечко под старой облепихой, — а для хозяев были склепы, точнее, не совсем склепы, скорее, ряд каменных навесов над землёй. В Лардане, например, небольшом государстве за морем, где верили в некую трёхглазую богиню, тела покойных сжигали и в склепах ставили урны с пеплом, но Изначальный завещал нам предавать тела земле, тем самым замыкая извечный круговорот жизни и смерти.