Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 266 – Ефимия Летова

— В какой это математической системе? — Авертер улыбается и тоже расслабляется, как и я, отпуская свои тревоги, расслабляется под моими руками, расстёгивающими его рубашку.

— В нашей с тобой семейной системе.

Я смотрю в его кофейные глаза, пока он не начинает понимать, и смеюсь его ошеломлённому выражению на лице. А потом он легонько целует меня в живот. И в губы. И обнимает ещё крепче, но очень и очень бережно.

А за окнами так умиротворяюще, убаюкивающе шелестит дождь. Осень в Хорренхае — время дождей.

* * *

Жизнь идёт. В ней бывает всякое и разное, и это хорошо. Но как же хорошо, что в ней есть и что-то постоянное, например, Аверт, который поддерживает меня, который любит меня, и рядом с которым я не боюсь быть живой, не боюсь меняться, не боюсь говорить всё, как есть. Есть наша дочь, у которой будет своя судьба и которую мы будем поддерживать, что бы ни случилось. Есть море, которое восхитительно и пахнет лучше любых духов, чуть прелой травой, солью, рыбой и самую капельку штормами и чудесами. Есть множество хороших людей, которые появились в нашей с Авертом жизни после переезда в Азланию, но об этом как-нибудь в другой раз. И наконец, есть даже орхидеи, растущие не только на чужих костях…

…но всё равно я никогда-никогда сажать их не буду.

/месяц спустя/

Мы приехали в Азланию не в самое подходящее время года, как с сожалением поведал нам ксьет Ардель, представитель ордена герехтеров на Азланской земле, к счастью для меня, только начавшей знакомиться с азланским грассирующим языком, знающий хорренхайский. Впрочем, как я убедилась, его знали тут многие образованные люди.

— Первое знакомство с моей прекрасной родиной непременно должно было состояться для вас в конце лета, юная ксьёта из Хорренхая, — сокрушался он. — В конце августа и начале сентября воздух здесь — чистый бархат, небо — как топлёный шоколад на коньяке, а звёзды светят в два раза ярче, ксьёта Римия! В два раза ярче, клянусь вам! Я спрашивал и магов, и учёных, и санктусов, и никто не в силах объяснить этот оптический эффект, но если бы вы только их увидели…

— Уважаемый ксьет! — не выдержал Аверт, осторожно отодвигая меня, немного ошарашенную этим гостеприимным напором, в сторону. — Прошу прощения, но моя жена устала с дороги, и не могли бы вы…

— Нет, не мог! — взвыл не в меру обходительный церковник. Как я могла уже убедиться, эмоциональные мужчины, яро жестикулирующие, говорящие на повышенных тонах и то и дело хватающие за руку замужних леди даже в присутствии супруга, здесь считались нормой. Даже если принадлежали к закрытому религиозному ордену, придерживающемуся воздержания. — Нет, это я должен просить прощения! Ксьёта Римия, мало того, что я вынужден встречать вас в унылом ноябре, когда то и дело идут дожди и грозы, и морская вода холодна, как сердце девушки, которая…

Мне стало смешно, и я дёрнула за рукав Аверта, уже потерявшего всяческое терпение и готового перейти от слов к делу. В последнее время он стал каким-то слишком нервным. Можно подумать, беременная женщина только и хочет куда-нибудь к кому-нибудь сбежать!

…например, к обходительному, галантному и привлекательному мужчине слегка за тридцать… но всё же представителю ордена герехтеров! Впрочем, в случае Авертера Бэкхейма меня это не остановило.