Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 256 – Ефимия Летова

Живым.

«Такая любовь — не дар Творца, скорее уж — наказание», — сказала гойда Арма о моей матери. Может быть, сейчас я понимала её куда лучше прежнего, хотя, разумеется, не оправдывала. Не представляю себе, как я жила без него.

Я кладу руку на самый низ живота, словно стараясь ощутить его не только изнутри, но и снаружи. На мгновение мы встречаемся взглядами, так близко, как могут только люди, находящиеся в одной постели, и от этого взгляда, тёмного, глубокого, меня уносит едва ли не больше, чем прикосновений. Авертер отстраняется, а я тяну его на себя, пытаясь не выпустить, но он ухитряется отодвинуться, и горячее семя капает мне на бёдра.

Я совсем, совсем забыла о том, что никакого зелья от зачатия не пила уже почти год, не было необходимости, а вот он помнит о том, что нужно быть осторожным. Отпускаю его и отворачиваюсь, чувствуя странное разочарование, но он не позволяет мне уйти, наваливается сверху, оглаживая руками ягодицы, и, приподнявшись, входит вновь, резко, намеренно резче, чем нужно, а я давлю стон и кусаю его за руку. Чувствую его губы у уха.

— Ты хотела правду? Я боюсь. Я тоже боюсь, Ри-ми-я. Того, что тебе захочется чего-то такого, что я не смогу тебе дать. Кого-то другого. Разнообразия. Что ты будешь сравнивать. Что ты не простила меня. Что ты уйдёшь от меня, что ты…

— Нет, — отвечаю я на все его слова разом. — Нет, нет, нет. Всё не так. Наоборот. А если тебе станет скучно со мной? Ведь я не леди, на самом деле. Я не училась так много, как ты, я мало знаю, я…

— Ри-ми-я… Вот уж чего я точно не боюсь рядом с тобой, так это скуки. Если ты согласна. Если я тебе нужен. Даже если не нужен. Даже если ты не согласна.

— На что? — непонимающе приподнимаю голову, и Авертер легонько целует мои распухшие губы.

— Чтобы я остался. С тобой. Я не знаю, могу ли я заключать законный брак, возможно, после ухода из ордена будут проблемы с этим, но… Останься со мной. Не могу ничего тебе обещать, кроме того, что тебе никогда не придётся сажать орхидеи в саду. Я люблю тебя. Никогда ещё никому этого не говорил. Я люблю тебя.

— Ведьма чораева, — подсказываю я.

— Ведьма или ангел, — он легонько дует мне в лицо, сдувая непокорную прядь волос, лезущую в глаза. — Уже не важно. Может быть, и то, и другое сразу.

Вытираю мокрые руки о передник и выхожу в сад. Ждать нет никакой возможности.

Отдалённый стук копыт, бренчание колёс экипажа по неровной сельской дороге звучат для меня как раскаты грома. А вдруг это просто заблудившийся путник? А вдруг это Аверт вернулся раньше времени? Наверное, сегодняшний день — единственный, когда я надеюсь, что это не он. Живот скручивает спазмами, к горлу подкатывает лёгкая, уже привычная за последнюю неделю тошнота, но я стараюсь держать себя в руках.

Экипаж останавливается неподалёку от ворот, и я вижу высокую знакомую фигуру, с некоторым трудом выбирающуюся наружу. Тяжёлый кожаный сапог попадает аккурат в небольшую, но коварно глубокую лужу. В этом году осень, кажется, вся сплошь состоит из одних дождей.

Без привычного белоснежного одеяния, в самой что ни на есть «светской» одежде — сером сюртуке, чёрных брюках, высоких сапогах — магистр Эйгон выглядит непривычно, но весьма эффектно. Никто не заподозрил бы этого сильного, несмотря на почтенный возраст, морщины и серебристые волосы, мужчину в связи с Орденом герехтеров. Шрам, рассекающий лицо, казалось, стал ещё глубже, а тёмные глаза смотрят проницательно и в то же время не выдают никаких тайных душевных порывов своего хозяина.