Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 233 – Ефимия Летова

— Магистр Эйгон, послушайте… Мне не к кому обратиться, кроме вас, — я зажмурилась, а потом всё-таки сказала. — Я от всей души благодарна вам за то, что вы для меня сделали. Мне нечем вас отблагодарить, более того, я обращаюсь к вам с ещё одной просьбой. У меня есть кое-какая информация. Очень ценная информация. Я… я расшифровала письма Изумрудной принцессы. Лорд Викон получал их от Мирии Ирталийской, верно? Одно письмо, последнее, я от вас скрыла, без него ответ не сложится. Так вот, я хочу продать полученные сведения. Помогите мне. В последний раз. Пожалуйста.

— Ещё одно письмо? Продать сведения? Это любопытно, Римия из Римия. Ты хочешь продать её… мне?

— Нет, конечно, — я даже фыркнула от неожиданности. — Королю.

— Ещё интереснее. Что ж, я слушаю. Но у меня есть условие — за такое серьёзное посредничество я всё же попрошу тебя дать мне это последнее письмо прочитать.

— Магистр Эйгон… В письмах принцессы Мирии были зашифрованы координаты магических источников Смутной Пустоши. Координаты, глубина залегания и насыщенность. Если я что-то понимаю, это самые богатые источники из существующих ныне. Как вы думаете, стоит эта информация девяноста тысяч золотых хорров?

Я смотрю на бежевую, чуть потрескавшуюся от времени стену прямо перед собой, судорожно вцепившись ладонями в край стола. Во рту пересохло настолько, что больно языком ворочать.

«Звяк» — раздаётся едва уловимый на слух металлический звук, тень звука, с которым падает на столешницу небольшое колечко литой серёжки с маленьким цветным камушком.

Но для меня этот звук настолько оглушающе громок, что, кажется, вот-вот кровь из ушей пойдёт.

«Звяк» — ещё одна. И ещё.

У магических артефактов подчинения нет застёжек, снять их самостоятельно невозможно. Сама по себе процедура снятия безболезненна, но неприятна, словно кто-то тянет то ли жилы, то ли сосуды, вшитую в кожу шёлковую острую нить. Всей душой я хочу избавиться от этой связи, с которой почти что сроднилось моё тело.

Ноги подкашиваются, но на самом деле это только моё волнение. Каждый миг чудится, что кто-то зайдёт, ворвётся и по какой-либо причине остановит ритуал разрыва магического контракта. Но с падением последнего артефакта тишина более не нарушается ничем. Маг и нотариус, присутствовавшие в том же зале, после процедуры напрочь потеряли ко мне интерес, перебросившись парой слов и сделав несколько записей в пухлой отчётной книге, они удалились из приёмной хорренского ведомства магического учёта, а я стою, ошеломлённая тем, как легко и быстро всё произошло, не понимающая, что делать дальше.

Слишком легко и слишком быстро. Не верю.

…Такая тяжелая, словно после долгого сна в душном помещении, голова дёргается на очередной кочке. Кочке? Мы в экипаже? Да, именно так, трясёт слишком сильно, и я зажмуриваюсь, не желая признавать действительность.

Это сон. Конечно же, только сон — и не больше. А рука сама собой тянется к уху. В чудеса я не верю, особенно в те чудеса, что касаются моей жизни. Пальцы застывают в миллиметре от мочки, и я с трудом балансирую на пороге немыслимой надежды — и невыразимого разочарования.

* * *

Только-только озвучив магистру Эйгону своё предложение продать — продать, упаси Изначальный, и не кому-то там, а Его Величеству! — данные, полученные мною из писем Изумрудной принцессы, я тут же захотела вернуть свои слова обратно. Кто будет меня слушать, кто мне поверит⁈ Проверка этих данных займёт немалое время и чревата международным конфликтом, не больше и не меньше! И я, проклиная свою наивность, замолчала, сжала зубы, чтобы ещё какая-нибудь глупость не вырвалась. Может быть, глава Ордена герехтеров и проникся ко мне симпатией, совершенно не объяснимой никакими логическими доводами, но не настолько, чтобы возиться с моими гениальными догадками, которые любому здравомыслящему человеку покажутся детской фантазией.