Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 47 – Лолита Моро

— Я правильно делаю? — моя рабыня спросила, дыша мне в оживающую грудь.

— Да. Помолчи.

В немом варианте она меня почти не раздражала. Неназываемый! Ведь ничего не сделал. Но ощущал себя все лучше. Сила вливалась в меня. Без всякой дефлорации. Просто так, от неё ко мне. Чудо.

— Ой!

Это возродилась моя плоть. Зашевелилась, понятно. Я воскрес.

— Не ойкай. А то загоню это в твой тощий зад. Как тогда в негритянку. Помнишь?

Все. Я мог говорить свободно.

— Я помню этот кошмар. Ты был отвратителен.

— Что?

Я это слышал или как?!

— Ты меня спросил, помню ли…

— Я помню, что я спросил. Что ты ответила?

— Я сказала, что это было отвратительное зрелище. По факту, по виду. По запаху. Мерзость.

Она рассказала мне в шею все, что думала. Ее волосы пахли ромашкой и амбровой пудрой.

Если честность — это добродетель, а добродетель — лучшее украшение девиц, то я обладаю прекраснейшей из рабынь!

— Мерзость!?

Я перевернул нас. Теперь я был сверху. Моя живая плоть туго заполнила неглубокую ямку под ее животом и тесно сдвинутыми ножками.

Радужная воронка жаркой похоти пошла раскручиваться над нами. Я отлично видел ее острие, ввинтившееся в мой конец и грозящее продырявить болтливую глупую рабыню должным образом. Вот уж это точно нет.

— Всеблагая! Ты же только что умирал! Как тебе удалось так быстро восстановиться? Эрекция, как всегда… — изумленно воскликнула девица.

Нет! Я не могу это слушать. Я зажал её гнусный рот ладонью:

— Помолчи! Ради своей богини. Или я тебя придушу!

Дурацкий бессмысленный гнев снова накрыл меня. Как всегда, когда она рядом.

А ведь, по большому счёту, ноги ей должен целовать. Как она меня из полутрупа подняла? Минут за семь, не больше. Даже не погладила. Ничего не сделала. На мне и то лежала криво.

— Не пяль на меня свои зенки. Ты мне надоела. Не хочу больше быть твоим хозяином. Куда мне тебя девать? Придумай и расскажи.

Я легко снял себя с этого недоразумения. Ушёл в ванную. Пустил воду и сел на край золоченого корыта.

Смерть смертью, а ставки никто не отменял. Повеселил я своих приятелей сегодня. Обломался опять. Интересно, кто выиграл? снова Абдул?

Если фокус с исцелением действительно соорудила эта бледная, тощая девчонка, то тут следует подумать.

Хегг

Я сидел в чистой пустой кухне. Голода, как ни странно, не чувствовал. Имел пару вопросов про жизнь, не рабыню же мне расспрашивать.

Почти сразу появился Пьер. Несмотря на… На что? Какой сегодня день недели, месяц, год? Все может случиться со мной.

— Сегодня первый день месяца, — сообщил Болл. Сел рядом на скамью.

— Меня не было четыре дня?

Я все-таки обалдел. Подозревал что-то похожее, но все равно многовато. И я давно не выпадал из действительности настолько сильно.

— Да, милый. Трое суток ты гудел с губернатором и его присными в замке. Мы тебя практически выкрали. Ты уже был без сознания. Сутки провалялся здесь и почти не дышал. Вот и весь расклад. И да. Ты был прав: грибы — это не твоё, — толстяк испуганно моргал вишневыми глазками.

— Ты видел? — я повернулся к Фоссу. Все-таки он художник. Вдруг понял что-то. Что я не могу.

— Я видел. Только не пойму, о чем ты, милый?

Он очень хотел ответить, но не знал в чем вопрос.

Я заткнулся и уставился в ясный день за белыми занавесками. Объяснять долго, да и опасно. Ладно. Плевать.