Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 104 – Лолита Моро

— Как вы думаете, на Северной Гряде уже идет снег? — спросила я, не подумав, у декана.

Он улыбнулся слегка снисходительно и прочитал мне короткую лекцию о климате знаменитого горного кряжа. Я быстро поблагодарила мужчину и побежала вниз по лестнице, торопясь догнать подруг. Неприятный тип. Не хотелось бы оказаться с ним наедине.

Хегг

Я перебрал с драконами. Это можно было признать хотя бы перед Зиной. И от этого нам обоим стало бы легче.

Если бы я признал себя больным, то батлер смог бы официально сделать запрос в Столичную медицинскую школу на получение каких-нибудь бесполезных, но крайне дорогих и авторитетных препаратов. Меня от них выворачивало бы наизнанку каждые пять минут. Я проблевался бы неделю и справился с интоксикацией. Сам. Я всегда лучше всех снадобий справляюсь с недугом сам. Существует пара исключительных случаев, но не этот. Я банально отравился.

Отравился драконьей любовью. Воображая себе невозможный роман с белоснежной, зеркальной, как ртуть, подругой, я, разумеется, не мог попросить пощады и передышки. Я делал любовь и совершал подвиги. Творил всякую легендарную фигню, вроде доставания хрустальных ларцов со дна ледяных озер и дуэлей с алыми драконами. Но главное все же — это любовь в режиме нон-стоп. Наверное, я бы сдох в результате, если бы не Зиновий. Он выяснил по своим каналам, что серебристых подруг семь, а не одна. И они передают меня друг другу, как эстафету.

Я, когда понял, как бессовестно меня используют, закатил истерику из последних сил. Я оскорблял все и вся, ненавидел и презирал, хотел выпрыгнуть из черной шкуры Неназываемого и разбиться о скалы Гряды. Девчонки, все семеро, летали кругами и пытались извиняться, но я сказал «баста!». Я утратил чувство юмора. Ел, спал, хмыкал и нудно обижался. А я-то воображал себя влюбленным! Теперь от одного только намека на такую мысль мой бедный организм скручивало в жгут и выворачивало без всякой эстетики. Ваджра бесконтрольно выпрыгивала из моей левой ладони и искала цель. Зарезать мечтала кого-нибудь.

Потом выпал снег, и я уехал инспектировать ремонт пограничной стены.

Это было в понедельник.

Во вторник и среду я ползал по стене в мокром снегу по пояс, слушал оправдательное блеяние архитектора и бесконечный мат строителей. Которым вечно не хватает то того, то этого, то не вовремя приходят холода. И это было лучше, чем ныть о том, как тебя надули девчонки. Впрочем, почему надули? Я, сам того не желая, получил целый гарем в пользование. Просто мне не нужна ответственность.

В четверг я повредил ногу и получил зов от наместницы. Лиз нежно и настойчиво ждала меня в субботу.

Я, недолго думая, собрал скромные манатки и сбежал в самый крайний свой форт.

— Без баб! — рыкнул я на приподнятую в вопросе бровь моего камердинера, залезая на Вороного ранним утром пятницы.

Больная нога, забинтованная и уложенная в лубок, не помещалась в узкое стремя. Я беспомощно посмотрел на Зиновия. Он кивнул, и я перекочевал в телегу с поклажей.

Ехать в повозке, словно мешок с мукой, оказалось неожиданно страшно. Я давно не испытывал этого чувства, и переход через перевал произвел впечатление. Раз двести по моим ощущениям я мог свалиться в пропасть и долго кувыркаться там в компании мешков и сундуков среди скал, прежде чем сдохнуть на острых камнях горной речушки едва видной в зеленых льдах ледника.