Книга После развода. Вернуть истинную, страница 31 – Татьяна Бэк

Сивер поднялся и грубо протянул миску Кассию.

— Ешь. Силы понадобятся. Будет много работы! — фактически приказал дракон, а затем резко ушел, оставив юношу в тихом изумлении.

Потом я видела, как мой бывший муж, величественный генерал-дракон, помог поднести ведро воды старухе Морене, как молча принял от Рыгара тяжелый мешок с зерном и отнес его в амбар, как поправил сбившуюся шину на ноге у Томаса — все это делалось быстро, без лишних слов, без ожидания благодарности.

Сивер был похож на огромную, сосредоточенную машину, переключившуюся с разрушения на восстановление. И делал он это так, будто был уверен, что никто не видит. Будто эти маленькие акты милосердия были чем-то сокровенным, почти стыдным для драконьего генерала.

Я не стала выдавать себя. Когда в лечебнице стало по-настоящему светло, и пришли первые помощники, я встала и начала свой обычный обход. Сивер уже стоял у карты, которую на скорую руку начертил углем на столе, совещаясь с Идором и Рыгаром о новых укреплениях. Он кивнул мне, когда  прошла мимо, его лицо снова было закрытой, маской настоящего командира.

Но я уже знала: под броней высокомерия и ярости скрывалось нечто иное... Человек, способный на жестокость, но и на неожиданную, суровую заботу. Генерал, для которого ценность человека определялась не только его принадлежностью, но и поступками.

И это знание делало картину происходящего лишь сложнее. Я все так же не собиралась становиться «драконьей женой». Но, глядя на Сивера, объясняющего Каэлу, как ставить ловушки на тропах, я понимала — возможно, нам и не нужно быть мужем и женой.

Возможно, нам достаточно быть союзниками. Двумя силами, которые, даже отталкиваясь друг от друга, могут вместе защищать то, что важно. Сивер — границы королевства. Я — хрупкий мир этой деревни и право распоряжаться собственной судьбой и силой.

Жизнь в деревне втягивалась в новую, напряжённую колею. Мы больше не были просто мирными жителями — мы были гарнизоном. Сивер оказался блестящим тактиком даже в условиях такой, с его точки зрения, «примитивной» обороны. Под его руководством превратили ущелье в настоящую ловушку: создали завалы, выкопали волчьи ямы, натянули верёвочные сети с колокольчиками. Генерал учил наших мужчин, а иногда и женщин, простейшим строевым приемам — не для сражения в поле, а для слаженной обороны узкого прохода.

Я же была занята своим фронтом. Магия, вырвавшаяся наружу, теперь вела себя иначе. Она не спала, но и не бушевала. Она была похожа на новую конечность — неловкую, непривычную, но подчиняющуюся воле. Я могла, сосредоточившись, заставить светиться кончики пальцев — достаточно, чтобы в темноте осмотреть рану или прогнать упрямую лихорадку у ребенка. Это был крошечный, но управляемый ручеёк. И каждый день училась контролировать его чуть лучше.

Сивер наблюдал за моими упражнениями краем глаза, но не комментировал. Наши разговоры были краткими, деловыми: «Нужна смола для факелов», «Трое раненых с лихорадкой, необходима кора ивы», «Патруль заметил движение в лесу». Но прежней ледяной отчуждённости не было. Было хрупкое перемирие, основанное на взаимном уважении к компетенции другого.

Всё изменил патруль, вернувшийся поздно вечером на третий день. Они не нашли врагов, но обнаружили подарок.