Книга После развода. Вернуть истинную, страница 18 – Татьяна Бэк

— Говорит, ты пришила ему ногу, — хрипло произнёс он. — Такого не бывает.

— Бывает, — коротко бросила я. — Теперь Торвин твой. Поможешь ему заново ходить, когда раны заживут. Это будет долго и больно. Готов?Рыгар молча кивнул. Его взгляд скользнул по моим окровавленным рукам, по уверенной позе, и он, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. Его преследованию пришёл конец: я больше не была «бабой без забора», а стала силой, с которой не спорят.Слух о «пришитой ноге» разнёсся по округе. Ко мне потянулись уже не только из нашей деревни. Весть о целительнице, творящей невозможное, летела быстрее птицы. Моя избушка окончательно перестала быть просто жилищем. Она стала тем, о чём я мечтала: Лечебницей. Пусть с земляным полом и одной палатой. Но с надеждой.А поздно вечером, когда суета утихла, я вышла под холодные звёзды. Руки всё ещё пахли кровью и травами. Я подняла ладонь к небу, где таились невидимые созвездия этого мира. И почувствовала. Не силу. Но… потенциал. Трещину в той дамбе, что сдерживала магию внутри. Она проснулась не во сне. Она шевельнулась в моменте абсолютной, яростной необходимости.

Но я знала, что шевеление этой силы ощутила не только я одна.

Война, разразившаяся между королевствами, пришла не громом маршей, а тихим, кровавым шёпотом. Сначала это были беженцы — испуганные семьи с котомками, рассказывающие о набегах с севера, о чёрных знамёнах клана Гракхов, о драконьих налётах. Потом пошли раненые...

Моя лечебница, та самая, что с таким трудом отстроила, превратилась в перевязочный пункт. Земляной пол был утоптан до каменной твёрдости, воздух пропитался запахом крови, дыма и боли. Я не спала сутками. Мои ученики, Элви и Каэл, работали на износ. Мы оперировали, ампутировали, боролись с гангреной и отчаянием. Война была великим уравнителем — перед лицом смерти не было «своих» и «чужих», только живые, цепляющиеся за своё существование, и умирающие.Запасы трав таяли на глазах. Особенно не хватало кровоостанавливающих и противовоспалительных. Однажды на рассвете, оставив лечебницу на попечение измученных помощников, я с корзинкой и ножом ушла вглубь Чёрного Бора. Нужно было найти редкую «огненную полынь», растущую лишь в скальных расщелинах.Лес, обычно дышащий спокойной жизнью, был безмолвен и насторожен. Я шла быстро, прислушиваясь к каждому шороху, и разом замерла, услышав где-то рядом слабый стон.В овраге, заваленный ветками, лежал незнакомец, словно пытался спрятаться. Молодой мужчина в разорванном, грязном мундире с чуждыми нашему краю черно-серебряными нашивками — цвета Гракхов. Враг!

Рана на его боку была ужасна — вероятно, от драконьего когтя или алебарды. Он истекал кровью, его лицо под слоем грязи было бледным как полотно, но черты... черты были удивительно прекрасными. Высокий лоб, прямой нос, густые тёмные ресницы, сбившиеся в беспорядке чёрные волосы. Красота, искажённая агонией.Мужчина приоткрыл глаза цвета гречишного мёда, мутные от боли, но осознающие. Увидев меня, он попытался схватиться за нож, которого уже не было у пояса.— Тихо, — сказала я, опускаясь на колени рядом. Мои руки сами потянулись осмотреть рану. «Прокол брюшины, риск перитонита, кровопотеря критическая».Незнакомец что-то прохрипел на своём языке. Проклятие или мольбу — я не поняла. Но в его взгляде не было ненависти. Был только животный страх смерти.И я приняла решение. Быстро, без колебаний. Моментально сорвала с себя пояс, сделала временную давящую повязку, чтобы замедлить кровотечение. Потом, собрав все силы, впилась плечом ему под руку и потащила. Мужчина был тяжёл. Каждый шаг давался ценой нечеловеческих усилий. Но я не переставала тащить. Потому что была врачом. И потому что в его глазах, как и в глазах Торвина, горела та же искра жизни, которую  поклялась защищать.Когда я, обессиленная, ввалилась с ношей на окраину деревни, поднялся крик. Сбежались все, кто мог держать вилы или топор.